Любовь в пробирке - Кристина Кальчук

он подключил свой мобильный к навороченному  магнитофону. В салоне заиграла знакомая мелодия, но я не сразу поняла, что это за песня. Посмотрев на мою реакцию, Виктор перемотал трек немного вперёд, и в салоне громко заиграл Стас Михайлов: «Все для тебя – рассветы и туманы, для тебя – цветочные поляны, для тебя – моря и океаны, для тебяяя!» Узнав песню, я весело рассмеялась, не зная, что тут можно ещё возразить! 

–  … с тобою повстречались мы, родная женщина моя, то ли на радость, то ли на беду, ты знаешь, что я тебя одну люблю…  – весело подпевал он Стасу, а я, уже не сдерживая слез, хохотала вовсю! Гормоны!

 Разве можно спорить с мужчиной, когда он так мило исполняет тебе песню?! Я решила поступить умнее – слушать, кивать головой и продолжать делать по–своему. Виктор вновь влился в поток машин, а Стас Михайлов закончил свою песню.

– Вот ты сидишь, улыбаешься… Думаешь, я ничего не понимаю, да? – посмотрел он на меня. 

– Конечно, понимаешь, ты же умный мужчина, и догадываешься, что мне просто сложно будет сидеть дома и ничего не делать, – улыбнулась я. 

– Ну, умный мужчина всегда найдет занятие для своей любимой жены! – подхватил он мой настрой. 

– Интересно, и какое же? Почему ты не хочешь, чтобы я была рядом с тобой, в офисе? – все–таки не смогла я сдержать своего любопытства. 

– Если ты думаешь, что я не хочу, чтобы ты была рядом, то ты самая настоящая глупышка!.. Ну, смотри, во–первых, моей жене просто по статусу не положено быть секретарем!

– С этим могу поспорить! Я не просто секретарь, а твой помощник! Кто сказал, что влюбленные муж и жена не могут быть 24 часа  вместе? – посмотрела я на него. 

– А ты влюблена? – глаза его загорелись, а на лице застыло выражение ожидания. 

– А я не сказала?

– Ни разу!

– Витя, я люблю тебя… – покраснела я, но все же сказала это. Виктор опять неожиданно остановил машину, чем заслужил шквал недовольных сигналов и нецензурной лексики. 

– Полина, котёночек мой, и я тебя люблю, очень, очень! – он притянул меня к себе и поцеловал в губы, нежно лаская их языком.В окно машины постучали. Развернувшись, мы уставились на инспектора ДПС. Виктор опустил стекло, улыбаясь стражу порядка. 

– Почему нарушаем? – грозно выдал тот. 

– Гражданин начальник, Бога ради, простите! Жена мне новость такую сообщила – пришлось остановиться на аварийке, боюсь, сердце не выдержит! – счастливо выдал он. 

– Ну?! – уставился инспектор на Виктора, словно на идиота.– По какой такой причине стоим на аварийке и замедляем поток движения?! 

– У меня, то есть, у нас, будут дети!

– У всех у нас когда–нибудь они будут! – пробормотал он. 

– Не спорю, а вот у меня примерно через восемь месяцев, и сразу трое! А ещё она сказала, что любит меня! – словно умалишенный улыбался Виктор. 

– А, ну раз любит, так я вас, конечно, поздравляю, и совсем не завидую вашей тройне! Но будьте добры освободить проезжую часть и не замедлять движения! – сделав суровое лицо, сказал инспектор и ушёл, оставляя нас наслаждаться друг другом и этим незабываемым моментом.

– Хорошо, Полина, раз ты так хочешь, можешь пока быть моим помощником, но это ненадолго, я тебе сразу говорю! Дело в том, что, как только малыши–карандаши подрастут,  постоянное сидячее положение не очень хорошо скажется на их развитии! 

– Не поняла, это почему беременным нельзя сидеть? – удивлённо посмотрела я на него. 

– Сидеть, конечно, можно, но не полдня! Полина, солнышко, ты хоть на минутку представляешь, что такое выносить тройню?! – спросил он, паркуясь на парковке офиса. 

– А что представлять, скоро узнаем! – оптимистично заметила я, выбираясь из машины. 

– Полина, сейчас в офисе есть несколько неотложных дел, потом поедем смотреть квартиру и покупать тебе наряд. Думаю, я смогу договориться, чтобы нас завтра, максимум послезавтра, расписали. Или может, ты хочешь более пышную свадьбу? – входя в здание, он любезно открыл передо мной стеклянную дверь, пропуская вперёд. 

– Нет, у меня нет особо близких людей, звать некого, только одна подруга! – задумчиво ответила я ему. Надо обязательно Маринке позвонить – столько событий произошло, она явно обидется, если я и дальше буду отмалчиваться. 

– Хорошо, дорогая, тогда решай вопрос с подругой, – будет у нас свидетельницей, – а я подумаю, кого бы взять в свидетели! – задумчиво протянул он. 

– Желательно бойкого и стойкого! Маринка у меня учитель начальных классов, с характером! – улыбнулась я, вспоминая свою подругу, что вечно всех поучает. 

– Ну, это не проблема, есть у меня один приятель  на примете, думаю, твоя подруга не заскучает, – хитро улыбнулся он. 

– Хм, поверь, тут ни один приятель не справится! Она у меня девчонка боевая, за словом в карман не полезет! – заверила я его. 

– Посмотрим, дорогая! Глядишь, мой друг из дикой кошки сделает ласкового котёнка! – совершенно уверенно произнёс Виктор. 

– Спорить не буду, время покажет! – весело ответила я. Маринка с очень крутым темпераментом, ей найти общий язык с мужчиной непросто, она их всех делит на две категории – придурок и супер–придурок! И все, других вариантов у неё нет! Она у нас гордая, и ей, с ее слов, очень комфортно быть одной, никто не выедает мозг и претензий не предъявляет, а физиологические потребности можно в два счета решить, например, провести один вечер с придурком, на два вечера ее просто не хватит. Поднявшись в приёмную, я сразу приступила к работе. Телефон разрывался, и я, помахав Виктору, что скрылся у себя в кабинете, влилась в поток рабочего дня. Двадцать минут спустя я решила сделать своему любимому кофе и, скрывшись за небольшой ширмой, сервировала небольшой поднос. Стакан воды, черный шоколад и чашечка кофе! Очень хотелось порадовать его не меньше, чем он меня сегодня. Виктор действительно очень старался угодить, и мне было безумно приятны его забота и внимание. 

– Тук, тук! Можно? – я приоткрыла дверь и заглянула в кабинет моего «мужебосса». Виктор с кем–то усердно разговаривал по телефону, постоянно хмурясь, из чего я сделала вывод, что разговор не из лёгких и однозначно важный. Поставив поднос на стол, я чмокнула его в щеку и жестами показала, что иду работать, мол, позже увидимся. На мгновение в его взгляде промелькнуло разочарование и, послав мне