Руины роз - К. Ф. Брин

— Пожалуйста. Продолжай говорить. Это помогает мне знать, что… я все еще часть этого мира. Другая сторона засасывает меня. Я очень хочу сдаться. Но ради тебя я еще не сдался. Последние шестнадцать лет… были страданием. Каждый день был хуже предыдущего. Я так устал, Финли. Я так устал от этого кошмара.

Страх пронзил мое сердце. Я сжала его руку между своими.

— Значит, больше бессмертницы? Тебе нужно больше сейчас? Я знаю, что ты обещал своей матери не разглашать семейную тайну, и мы обязательно поругаемся из-за этого, когда ты выздоровеешь, но ты должен помочь мне помочь тебе прямо сейчас, хорошо? Она не хотела бы, чтобы ты умер таким молодым. Я знаю, ты считаешь себя ответственным за ее смерть, но Сейбл сказала кое-что, и я об этом думала. Твоя мать любила тебя. Она бы хотела, чтобы ты был счастлив. Она скучала по дому, — я поняла это из того, что он сказал, — И она не станет жалеть тебя за то, что ты уехал. Она оказалась в браке без любви с сумасшедшим мужем, и ей даже не разрешили говорить на языке ее предков. Какого черта она хотела бы этого же для тебя? Я имею в виду, посмотри на меня. Я не такая, как другие женщины в этой деревне. Я дикая, я охочусь, я рискую, я прихожу домой в кровавом месиве. Меня не волнуют красивые платья с рюшами или то, хочет ли городской красавчик жениться на мне…

Его рука сжала мою, и его тело напряглось. Я медленно выдохнула, снова проверяя линии на его спине. Они все еще отступали. Возможно, при этом было всего несколько приступов боли.

Я продолжала говорить.

— Я была такой с детства. Люди говорили моей маме, что она не должна позволять мне так много тусоваться с Ханноном. Что я плохо на него влияла, потому что он нежный, добрый и милый. Но она могла быть упрямой, как скала. Она правила этим домом. Она никому не позволила запугать меня. Она позволяла мне носить все, что я хотела. Она позволяла мне делать все, что мне заблагорассудится, лишь бы я относилась к ней с уважением. Она доверяла мне делать правильный выбор. Вот что делают матери — они направляют. Они укрепляют. Они поддерживают и никогда не перестают любить своих детей. Никогда. Сомневаюсь, что розовый куст стал бы завидовать своему сыну за его буйный дух.

Слезы наполнили мои глаза.

— Я так по ней скучаю, — призналась я, наклонившись вперед и прижавшись щекой к подушке у его головы, — Я не смогла спасти ее. Тогда рецепт эликсира был не так хорош. У меня не хватило времени. Но ты знаешь, что? Я должна помнить, что в конечном счете это была не моя вина. Проклятие и болезнь убили ее. В то время я не могла победить его, но я побью его вовремя для отца. Я сделаю это. Я не потеряю другого.

Я погладила его по щеке, все еще держа его другой рукой.

— Знаешь, они были правы, говоря, что Ханнон милее меня. Моя мама всегда утверждала, что без него я проиграю. Он ненавидит охоту, рыбалку и распитие пива в пабе с ребятами. Он думает, что они все тупоголовые обезьяны. Он прав, очевидно. На самом деле ему бы понравилась вся ситуация с хобби в замке. Вероятно, он мог бы сделать действительно красивую акварель. Он очень хорош в шитье и вышивании. И ты видел, как он может ухаживать за людьми. Он и я настолько противоположны, насколько могут быть противоположности. Вот почему у нас отличная команда. Я хороша во всем, что он ненавидит, а он хорош во всем, что ненавижу я.

— Ему нужен сильный помощник, — прохрипел Найфейн.

Я вздрогнула. Потом покраснела от смущения. Он сказал продолжать говорить, правда, но я не думала, что он будет просеивать каждое слово.

— Ага. Но в этой деревне их нет. То есть, это неправда. Я уверена, что есть сильные женщины, но они просто не пойдут против течения. Ко мне, например, никто не подходил, чтобы научиться охотиться.

— Мне нравится твоя странность.

— Я не думала, что тебе что-то во мне нравится.

— Воды, пожалуйста.

— Хорошо. Да, конечно, — я оттолкнулась, чтобы встать, но одна из моих ног затекла. Она не выдержала, и я упала камнем, ударившись о край кровати Сейбл и с грохотом рухнув на пол. — Черт возьми.

Он дернулся, а затем застонал, его глаза распахнулись, чтобы посмотреть поверх кровати.

— Я в порядке, — я показала ему большой палец вверх, и заползла на кровать. — Все хорошо.

Дверь спальни открылась, и Ханнон заглянул в его затуманенное лицо.

— Что случилось?

— Мне нужна для него вода. У меня затекла нога, и я упала на голову.

Он закатил глаза и направился через комнату к кувшину с водой. Он поднял его и наполнил оловянную чашку. Когда он наклонился, чтобы передать его Найфейну, я поднялась обратно на кровать и начала приводить ногу в чувство.

— Ты можешь сесть или нам тебе помочь? — спросил Ханнон.

Найфейн попытался подняться, но его руки не выдержали, и он снова упал на матрас.

— Эта кровать тверда, как камень.

— Такая же плотная, как твоя голова, — сказала я, не желая этого.

Он ухмыльнулся, когда Ханнон перешел на другую сторону и стал ждать меня.

— Ты будешь сидеть по правую руку от богини, когда умрешь, Ханнон, — сказал Найфейн, когда я встала, чтобы помочь. Невидимые булавки и иглы вонзились мне в ногу, — Ты заслуживаешь высшей чести после смерти за то, что всю свою жизнь имел дело с такой сестрой.

— Похоже, ты чувствуешь себя лучше, — проворчала я, когда мы с Ханноном перевернули его и подперли.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ханнон, снова становясь медбратом.

— Боль отступила?

— Немного. Вонзается глубоко в кости, но уже не пульсирует. Маленькие чудеса.

— Тебе нужно больше эликсира? — спросила я, беря чашку у Ханнона. Неуклюжая рука Найфейна поднялась, чтобы взять кружку, и я отбила ее. — Ты в конечном итоге прольешь это. Ты инвалид — поступай соответственно.

Его губы изогнулись вверх.

— Да, мэм.

Он выпил содержимое, выплеснув остатки из уголка рта.

— Пока достаточно, — мягко сказал Ханнон.

Я поставила чашку на землю, и мы перевернули Найфейна обратно. Он издал прерывистый кашель и схватился за подушку, но успокоился, его лицо по-прежнему смотрело на меня.

— Я в соседней комнате, если понадоблюсь, — сказал Ханнон, протягивая руку.

Я