Пленница льда - Валентина Савельевна Колесникова

Так он все еще не спит!

— Спокойной ночи, — шепнул мужчина.

— Спокойной.

Мне только и оставалось, что свернуться калачиком, уткнуться носом в подушку и попытаться уснуть рядом с тем, кто так сильно нравится.

Я никогда не умела проявлять эмоции, давила их даже в глубине сердца, будто запрещала влюбляться в кого-либо.

Глядя на то, как мирно спит Ролан, я думала о том, что в прошлом все отношения и чувства, которые я принимала за любовь, были ничем иным, как игрой в эту самую любовь.

Даже сейчас. Как мне понять, что то, что я чувствую, и правда настоящее? Что это не какой-нибудь стокгольмский синдром, а реальные чувства?

Страх смешался с волнением. Я так долго боялась имени мага, что даже сейчас при одном его звучании нервничала.

А ведь он спит совсем рядом…

Внезапно Ролан нахмурился, с силой сжал челюсти, явно увидев во сне что-то неприятное, но стоило еле заметно прикоснуться к его ладони, спрятанной под одеялом, как мужчина вновь расслабился.

Его глаза не были человеческими: иногда веки еле заметно раскрывались, выдавая яркую желтизну, а пальцы на руках грубели. Будто вот-вот Ролан изменится…

Глубоко вздохнув, я вновь попыталась уснуть, но что-то не позволяло: легкое волнение перерастало в смущение, но при этом я зачем-то подвинулась к нему еще ближе.

Дыхание ровное и губы слегка приоткрыты… Как уснуть теперь, когда сердце бьется с такой силой? Когда в горле пересыхает и голова идет кругом?

Внезапно маг слегка приподнялся, меняя положение тела. Я думала, он отвернется, но вместо этого Ролан положил на меня сверху свою руку, легко прижал к себе и уткнулся носом мне в лоб, глубоко вдыхая запах моих волос, что-то еле слышно нашептывая при этом.

Черные волосы упали ему на лицо, я аккуратно убрала их ему за ухо.

— Не убирай руку. — Он не раскрыл глаз, но дыхание у него сбилось. Он молчал, а я аккуратно поправила его волосы, мягко проводя ладонью по голове, — это успокаивает. Мне не уснуть…

Я молчала.

Мне нравилось касаться его лица, проводить кончиками пальцев по волосам. Я медленно касалась его лба, аккуратно проводила ладонью по плечу — так моя мама в детстве всегда делала, когда я плохо спала. Она напевала и крепко-крепко обнимала меня, повторяя, что я у нее самая лучшая, что я всегда буду для нее светом и что бы ни случилось, она никогда не отвернется…

При воспоминаниях о маме сердце сжалось, а рука дрогнула.

— Я чувствую твое волнение, — еле слышно шептал маг, — о ком ты думаешь?

— О маме. О том, как она пела мне перед сном, точно так же успокаивая, если я сильно волновалась.

— Споешь? — Ролан улыбнулся, посмотрел на меня своими желтыми манящими глазами. — Я шучу, это лишнее. Лучше расскажи мне что-нибудь о себе. Я ведь знаю правду… Теперь ты можешь хоть что-то о себе поведать?

Даже не знаю, с чего начать. Всегда, когда кто-то просил рассказать о себе, у меня возникал ступор. С одной стороны, хотелось вспомнить многое, а с другой — я не знала, уместно ли это.

Ролан ждал, а я начала говорить обо всем, что приходило в голову. Я рассказывала о технологиях, о том, что видела своими глазами, но понятия не имела, что и как работает. О виртуальной реальности, о музыке и направлениях, а затем, когда я осознала, что Ролан уснул, обнимая меня, сама для себя незаметно выпала из реальности.

Сон пришел сам собой, а вместе с ним и спокойствие.

Мягкие прикосновения и яркий свет в комнате… Перед глазами все плыло, я никак не могла проснуться, нежилась в кровати, кутаясь в одеяло.

Как же тепло…

Запах. Запах Ролана! Совсем рядом! Как же хорошо видеть такие сны.

Шершавые ладони мягко и нежно касались лица, во сне я чувствовала влагу на губах, слышала сбившееся дыхание у самого уха. Легкие дуновения ветра из открытого окна касались моих ног, я пыталась спрятать их под одеяло, что никак не получалось. Будто сбросила его в сторону, запутавшись в ткани.

Стало немного холодно, я вздрогнула и, окруженная светом, прильнула к спящему под боком магу.

Мужские руки крепко прижали к себе, схватив за талию. Я ощущала мягкие движения пальцев по плечу, они аккуратно касались шеи, затем мягко прикасались к губам.

Я улыбалась. Улыбалась во сне, думая о том, что наяву такое вряд ли случится.

— Ты замерзла, — шепот у самого уха. Я немного отстранилась, ощущая, как меня накрывают теплым одеялом. — Сэра, лучше отпусти меня.

— Не хочу, — я шептала во сне, — с тобой мне хорошо…

— Рискуешь, — ответ прозвучал громко, дыхание при этом сбилось, и до меня дошло, что сон не такой уж и сон, как мне хотелось бы.

Я открыла глаза и увидела Ролана. Он крепко обнимал меня, прижимал к себе, смотрел пристально, рот слегка приоткрыт, глаза горели желтизной, клыки чуть выступают. Он часто дышал, потом замер.

— Ты ледяная, — голос подвел мага, дрогнул, — и ты… с тебя одежда немного сползла. Велика слишком. И ты разговариваешь во сне. Я мало что понял, но это забавно.

Одежда и правда сползла. Плечи открыты, штаны куда-то делись, бедра оголились, а пальцы ног при этом были ледяные. Ролан действительно накрыл меня одеялом, но при этом объятий не разжимал, будто ждал чего-то…

— Ролан… — я тихо шептала, не в силах отвести от него взгляд, — ты…

— Эй! Вы двое! — договорить мне не дали. Принялись нагло стучать в дверь, а затем бить в нее чем-то тяжелым… Явно копытом!

— Тут все замерзает, чтоб вас! Ролан! Успокой ведьму! Согрей ее уже, а! Чего она опять с ума сходит? У меня так хвост примерзнет! Вон ушки уже дрожат, пришлось твою шапку нацепить!

— Джастин, успокойся! — рыкнул маг, но от меня не отвернулся.

— Это мне-то успокоиться? Что у вас там происходит? Чего она опять волнуется? Сделай так, чтобы не волновалась! Массаж там… не знаю… Чего еще? А она проснулась? Нет? Ну раз нет, так целуй ее уже, чтоб тебя! Иначе твоя ведьма меня приморозит к полу! Тут уже все стены инеем покрыты! До самого потолка! А на полу ровненький слой льда, как раз для зимних забав! Давай, мужик. Одари ее страстным горячим поцелуем, заключи в не менее страстные горячие объятия и сделай так, чтобы я не помер