Тайная уступчивость - Елена Дж.

— Я в порядке, просто хочу забыть сегодняшний день, — признаюсь я. Он целует меня в макушку, а затем крепко прижимает к себе и несколько секунд покачивает наши тела. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, и его карие глаза ищут мои.

— Все в порядке? — шепчет он, успокаивающе поглаживая меня по спине. Я делаю глубокий вдох и качаю головой.

Я не хочу лгать ему, я пришла, потому что с ним я чувствую себя в безопасности и спокойствии. Я хочу, чтобы он знал, что я борюсь, потому что у меня больше никого нет. Лена просто подбодрит меня, чтобы я старалась изо всех сил и продолжала показывать Лоре, что я делаю все, что могу. Но Джулиан позволит мне плакать, кричать, вопить и делать все остальное, чтобы справиться с ситуацией.

— Нет, я…, — мой голос срывается, и он сжимает меня еще сильнее, прежде чем я наконец позволяю слезам упасть. Я сглатываю тяжесть в горле, но мне все равно. Я знаю, что мне станет легче, когда я доверюсь ему.

— Dime, Corazón26, — шепчет он.

— Я получила еще одну плохую оценку за сочинение. Это было для класса Лоры, а у меня сегодня встреча с ней.

Он продолжает смотреть на меня, его брови медленно сходятся. — Qué pasó?27

— У нее не было ничего хорошего, чтобы сказать о работе. А потом упомянула, что моя мать даже сказала ей, что меня больше нет рядом и что они не думают, что я серьезно отношусь к аспирантуре.

Он ничего не говорит, просто продолжает водить руками по моему телу. Я делаю еще один глубокий вдох. — Джулиан, я писала эту работу две недели и сделала все, чтобы она была идеальной после того, как провалила предыдущую работу. Клянусь, я была сосредоточена. Но они думают иначе.

Наконец он прерывает молчание. — Хочешь, чтобы я поговорил с ней?

Я качаю головой.

— Нет, ты же знаешь, что это ничем хорошим не закончится. У них возникнут подозрения, почему ты заступаешься за студентку, которая не ходит на твои занятия.

Он делает шаг назад, отчего мои руки падают с его шеи. Вместо того чтобы робко уйти, он хватает меня за руку и переплетает наши пальцы. Он выключает плиту и проверяет макароны, которые медленно кипели в кастрюле. Джулиан работает в тишине, одной рукой беря щипцы и раскладывая лапшу на две тарелки. Закончив, он отпускает мою руку, чтобы поставить тарелки на кухонный стол. Он возвращается ко мне, на этот раз берет обе мои руки и подносит их к своему лицу, целуя по очереди каждую костяшку, а затем и ладони.

— Я тут подумал, — начинает он, анализируя меня, прежде чем продолжить. — Уже октябрь… Мы пытались сохранить этот секрет некоторое время, и, похоже, это не принесет нам никакой пользы во внешнем мире. Как ты думаешь, нам действительно нужно хранить этот секрет дольше?

Я смотрю на него какое-то мгновение, прежде чем раздвинуть губы.

— Ты шутишь?

Он качает головой.

— Кажется, люди замечают, что тебя нет рядом, а мне не нужно, чтобы люди лезли не в свое дело. Особенно Лора. Она не успокоится, пока ее догадки не подтвердятся, если они вообще были.

— Но это не изменит ее отношения ко мне. Скорее всего, она бы сразу меня завалила, — возражаю я.

Взгляд Джулиана темнеет, но потом он качает головой. — Я бы с ней разобрался, если бы она когда-нибудь что-нибудь с тобой сделала.

— Она уже сделала, — шепчу я, опуская взгляд и вырывая руки из его хватки. Я вздыхаю и иду к свободному столу, выдвигаю стул и сажусь. Еда выглядит потрясающе, но после сегодняшних событий я чувствую, как мой аппетит уменьшается.

Джулиан наконец последовал моему примеру, заняв стул по диагонали от меня и придвинувшись вплотную к столу, так что наши колени соприкасаются. Он берет кувшин с водой, стоящий в центре стола, и наливает мне стакан, после чего делает это для себя.

— Ты уверена, что у нее есть какие-то подозрения? Как бы я ни любил ее ругать, она отличный педагог.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, моя мать ее достала. Они стали чаще проводить время вместе, а моя мать любит говорить обо мне гадости при любой возможности.

Джулиан на мгновение замолкает, а затем кладет свою руку поверх моей.

— Мне очень жаль, Corazón. Если я могу что-то сделать, дай мне знать. Я не хочу давить на тебя, если ты думаешь, что сможешь справиться с этим.

Он поднимает руку, и я беру вилку, накручивая на нее макароны.

— Можно я останусь здесь на ночь? Я хочу начать ревизию завтра утром, но сегодня я не могу даже думать о том, чтобы пойти домой.

— Конечно. Оставайся на любую ночь, даже если меня здесь не будет.

— Да? Где бы ты был, если бы это случилось?

Он бросает на меня взгляд, а затем ухмыляется. — Наверное, вдалбливал бы смысл твоей маме или читал нотации Лоре.

— Ты бы не стал!

Он смеется.

— Элиана, ты уже должна знать, что я готов на все ради тебя.

От его признания у меня в животе порхают бабочки, а тело становится теплее.

— Правда?

Он кивает, вертя в руках макароны и откусывая кусочек.

— Все, что тебе нужно сделать, — это попросить, Corazón.

Мои щеки теплеют от прозвища, которым он называет меня в последнее время. Corazón.Моя мать отказывалась говорить по-испански дома, поэтому я так и не смогла свободно овладеть языком. Как бы мне ни хотелось поговорить с папой по-испански, похоже, мы не очень хорошо общаемся. Он по-прежнему называет меня своей принцессой, но это не более того. Иногда я слышу, как он в своем офисе бегло разговаривает с родственниками.

Такое ощущение, что все проблемы моей жизни и моей семьи связаны с одним общим знаменателем: моей матерью. Но я ничего не могу сделать. Папа любит ее. Он никогда ее не бросит, и она относится к нему хорошо. А я? Не очень. Как будто ей просто нужен был брак, а ребенка пришлось терпеть.

Я сглатываю тяжесть этого откровения и пытаюсь вынырнуть из своих мыслей. Джулиан, кажется, замечает это, но ничего не говорит. Я молча благодарю его за это, пока мы