Она мое безумие - Лекси Рид

И когда он и Георгий отправились в очередную поездку в Италию, они увидели Марину. Встреча Гоши и Марины можно было бы назвать случайной, если бы не тот вихрь эмоций и страсти, который она породила. Вскоре друг отца влюбился в Марину.

И всего через месяц их любовь переросла в брак, и Марина переехала в Россию. Теперь, спустя годы, они стали не просто частью моей жизни, а её важной опорой, связывающей прошлое с настоящим.

— Как братья? — Георгий, проезжая по запутанным улочкам старого итальянского города.

Вечерний сумрак окутывал улицы, погружая их в мрак, в который не проникали даже огоньки уличных фонарей.

— Марк работает, Тимур учится и также работает, Матвей участвует в соревнованиях, — отозвался я, расстегивая верхние пуговицы на рубашке, чувствуя, как тепло, которое оставалось в теле, начинает выдуваться наружу.

— А как жена Марка, Алина? — спросил Георгий, не отвлекаясь от дороги, усеянной тенями и подмороженными улицами.

— Идет четко по моему плану, — ответил я, усмехаясь, вспоминая лицо Лины.

— Влад, Инга была бы против, — произнес он, едва слышно, — Она не любила, когда твой отец манипулировал людьми.

Я улыбнулся, глядя в черные окна старинных домов, отражающих мрак.

— Верно, а еще она чуть не убила всех нас, Георгий, — сказал я, процедив сквозь зубы, — Ублюдок разрушил всю нашу жизнь. Не только моих родителей. Его дети отплатят, хотят они этого или нет.

Георгий тяжело вздохнул.

В его дыхании слышалась тень страха и отвращения.

Он не хотел, чтобы я похищал Принцессу, и я помнил, как мы знатно орали друг на друга по телефону в тот день. Но он знал, что я все равно сделаю то, что запланировал. Однако его слова были не просто пустым звуком.

Друг отца взял слово с меня, чтобы я не причинил Изабель физическую боль.

Я понимал, что за этой просьбой скрывается не просто забота, а страх. Страх того, что за каждое действие придется платить, и расплата может быть непредсказуемой.

В вечернем тумане, среди обветшалых зданий, я чувствовал, что мрак не только окутывает улицы, но и проникает в самую суть моих планов. От этого становилось легче, и я знал, что смогу скрыть свои намерения.

Георгий, миновав бедный район с его облезлыми зданиями и затопленным мусором, уже подъезжал к моей вилле, которую я получил в наследство от своего отца.

Это место сохраняло в себе призраки прошлого, оставившие глубокие шрамы в моем сознании.

После того как Николай Стефенс, это олицетворенние ублюдка, похитил и изнасиловал мою мать, он не остановился на этом. Словно стремясь окончательно разрушить нашу жизнь, он натравил все правоохранительные органы на бизнес моего отца. Вскоре после этого мы стали банкротами. Наши активы, некогда впечатляющие, как и репутация семьи, были уничтожены. Крах был полным, и ничто не осталось от того, что когда-то было велико.

Однако, перед своим падением, отец успел переписать виллу на свою мать, так что хотя бы этот кусок земли остался в нашем владении.

Когда ворота, тяжело скрипнув, открылись, перед нами предстала картина, которая, несмотря на мрак, сохранила в себе загадочное очарование. Мы въехали на широкую, слегка выцветшую от времени аллею, вымощенную кирпичом, по бокам которой росли величественные кипарисы, их стройные силуэты тянулись к небу, словно застывшие в бесконечном поклонении.

Двор виллы был как произведение искусства, забытое временем, но сохранившее своё величие.

Огромная центральная лужайка была замощена мраморными плитами, частично покрытыми мхом и лишайниками, но все ещё сохранившими светлый оттенок. В центре лужайки стоял фонтан с изысканными барельефами, на которых были изображены древнегреческие божества. Вода, когда-то журчавшая из статуи Нептуна, теперь падала в бассейн тонкой струёй, словно подчеркивая неминуемую утрату былой роскоши.

Около фонтана раскинулись заброшенные цветочные клумбы, которые некогда радовали глаз буйством цветов, а теперь, устав от времени, лишь напоминали о том, что когда-то здесь был оазис жизни и красоты. Дикие травы и папоротники стремились вырваться на свободу, как будто с каждым новым ростком пытаясь скрыть следы разорённого великолепия.

С левой стороны двора находился старинный розарий, и его заросшие кусты роз имели непривычный, но всё же очаровательный вид. Цветы, несомненно, пережили множество сезонов, и их затёртые лепестки создавали сюжеты мрачного, но не менее завораживающего романтизма. Пряные ароматы, что ещё до недавнего времени наполняли воздух, исчезли, но воспоминание о них всё ещё витало в воздухе, заставляя вспомнить времена, когда двор был полон жизни.

Края двора были огорожены стеной из древнего камня, где пробивались плющи, стремящиеся охватить её полностью. Стена словно охраняла тайны прошлого, пряча за своими неприступными краями уцелевшие фрагменты былого величия.

Всё это было окутано вечерним туманом, который скрывал детали и создавал ощущение мистического спокойствия. Каждый элемент двора, хотя и свидетельствовал о времени разорения, всё же сохранял в себе глубокую ауру недавнего величия, которую только усиливали вечерние сумерки.

Внутри меня разгорался огонь любопытства и ожидания. Принцесса, которую я похитил, манила меня своим невообразимым очарованием, которое становилось всё более сложным и многослойным.

Когда я увидел её в первый раз, она была просто красивой тупой мажоркой, но с тех пор она трансформировалась в нечто гораздо большее. Каждая встреча с ней открывала новые грани её личности, которые меня поражали.

Принцесса обладала внутренним миром, куда не мог попасть любой наблюдатель. Она перестала быть просто живым украшением. Изабелла стала загадочной силой, которая завораживала меня все больше.

Она умела обращаться с пистолетом, и это было лишь верхушка айсберга её невероятных способностей. Я помню тот момент, когда она выстрелила в Кирилла, не вздрогнув и не проявив ни капли страха перед моей реакцией. Этот акт смелости был настоящим вызовом, демонстрирующим не только её бесстрашие, но и её готовность действовать в условиях абсолютной неопределённости.

Она приняла решение, которое могло стоить ей жизни, и сделала это с таким холодным расчётом, что каждый, кто видел это, не мог не восхититься её стойкостью.

Я, блядь, был очарован Изабеллой.

Если бы кто-то другой осмелился так поступить, его уже давно бы поглотила земля с моей помощью.

Но Изабелла не была обычной жертвой.

Уже нет.

Она перестала быть пешкой.

Её решительность и умение манипулировать ситуацией ставили её вне привычных рамок. Она могла быть моим союзником, но она дочь моего врага.

Так что, подъезжая к особняку я чувствовал, что это больше, чем просто физическое присутствие. Это был момент, когда её личность и её выборы начали заполнять пространство вокруг меня, создавая сложный лабиринт эмоций и ожиданий.