Она мое безумие - Лекси Рид

Мои глаза невольно переместились к её губам, губам, которые я так жаждал почувствовать снова. Я чувствовал, как внутри меня бурлит нечто дикое и безумное, привязанное к её образу. Теперь Изабелла была для меня запретным плодом, манящим и недоступным, который притягивал меня с невероятной силой.

— Ты монстр! Я тебя ненавижу! — её голос прорезал тишину, и вода вокруг неё всплеснулась, как знак её ярости и отчаяния.

Я ответил ей, улыбаясь с лёгким вызовом, в глазах играла искорка веселья:

— Ты очаровательна, — произнёс я, не в силах скрыть восхищение.

Её ярость и моя холодная уверенность переплелись в этом ночном спектакле, создавая ощущение, что всё это — только начало большой игры, в которой ставки были выше, чем я мог себе представить.

Глава 44. Танец с Врагом

Изабелла.

Мое сердце будет разрушено.

Я всегда считала Влада Кадогана чудовищем, но теперь что-то изменилось. Его слова, произнесенные с неожиданной мягкостью, все еще звучали в моей голове:

— Ты правда очаровательна, Изабелла.

Я не могла поверить. Этот человек, который является моим врагом, вдруг проявил ко мне интерес.

Это была игра?

Ловушка?

Или, возможно, что-то большее?

Мое сердце билось в груди, словно птица, запертая в клетке, и я чувствовала, как моя кожа горит от его слов.

Влад уплыл, оставив меня в смятении. Его фигура исчезала в темноте, но взгляд, полный огня, остался со мной. Я чувствовала, как мой разум сопротивляется, но сердце тянется к нему, как магнит, и так будет всегда. Я не могла отвести взгляд от того места, где он исчез, словно ожидая, что он вернется.

Внезапно я погрузилась в воду, желая смыть с себя все сомнения. Холодная вода обволокла меня, и на мгновение я почувствовала покой. Но голос Влада прорезал тишину:

— Принцесса, с этого дня ты под наблюдением Дениса.

Вынырнув, я закричала вслед уходящему Владу, мой голос дрожал от эмоций:

— Так боишься, что что-то могу сделать и не получишь моего отца?

Я чувствовала, как моя злость и страх смешались в одну бурлящую смесь, и я не знала, что делать с этими чувствами.

— Твой отец ответит за все грехи благодаря тебе, принцесса. Поэтому я буду переживать за твою жизнь, пока ты находишься у меня в гостях.

Моргнув несколько раз, замечаю Влада, стоящего на берегу, с Денисом и экономкой, бегущей с большой стопкой полотенец.

— Ты можешь поплавать в воде, но не долго, — сказал он, его голос был холодным и безжалостным, — Завтра прием.

Я почувствовала, как моя кровь застыла в жилах от его слов. Мне не нравилось, когда мне приказывали, и я не собиралась подчиняться.

— Я не ребенок, чтобы говорить, что мне делать, Влад, — прошипела я, снова нырнув в воду.

Когда я полностью погружалась в воду, мне становилось легче.

То есть жизнь моего папы зависла от моей?

Эта мысль была невыносимой.

Я не могла допустить, чтобы Влад использовал меня как пешку в своей игре.

Я поплыла дальше, пытаясь сбежать от своих мыслей, но они преследовали меня.

Что Влад планировал сделать с моим отцом?

Я проплыла мимо женщины и Дениса, не обращая внимания на их обеспокоенные лица.

— Изабелла Николаевна, вы плаваете уже минут как тридцать, — нервно крикнула женщина, ее голос был как холодный ветер, проникающий в мою кожу. — Владислав Дмитриевич попросил вас пораньше лечь спать.

Я остановилась на мгновение, пытаясь понять, почему Влад так заботится о моем сне.

Как он мог быть таким заботливым и таким жестоким в одно время?

Это было как две противоположные стороны одной монеты, и я не знала, как их соединить.

Или это было из-за предстоящего приема?

Я вспомнила, как он говорил о моем отце, о том, что он сделал, и о том, что он долен заплатить за свои грехи. Но в то же время, он говорил о том, что он будет заботиться о моей жизни, о том, что он будет меня защищать. Это было странно, и я не знала, что думать об этом.

Я погрузилась в воду, пытаясь сбежать от своих мыслей, но они преследовали меня.

Где был Влад сейчас?

Что он делал, пока я плавала в бассейне?

И что он планировал сделать со мной завтра?

Когда я вынырнула, я увидела женщину и Дениса, стоящих возле деревянного столика и шезлонга, и их обеспокоенные лица.

— Изабелла Николаевна, пожалуйста, выйдите из воды, — сказала женщина, ее голос был мягким, но настойчивым. — Владислав Дмитриевич будет недоволен, если вы не послушаетесь его.

Когда я подошла к шезлонгу, женщина подала мне полотенце, и я завернулась в него, пытаясь согреться.

— Изабелла Николаевна, вам нужно переодеться и лечь спать, — сказала женщина с лаской, но и чувствовалось убеждение, — Завтра у вас будет длинный день.

Я кивнула, не говоря ни слова. Мне не хотелось спать, но я знала, что мне нужно отдохнуть.

Молча направилась в свою комнату, ощущая, как за спиной шаги экономки и Дениса отдаются в ночной тишине. Воздух был свежим и обволакивающим, словно сама ночь обнимала меня своими прохладными руками. Я остановилась на мгновение, подняв глаза к небу. Оно раскинулось над головой, безграничное и загадочное, усыпанное миллиардами звёзд, как будто кто-то рассыпал по бархатному полотну драгоценности.

— Изабелла Николаевна, вы не замёрзли? — голос Марины прозвучал тревожно, словно она боялась, что я растаю в этом безмолвии.

Я лишь покачала головой, украдкой взглянув на Дениса. Его лицо было непроницаемым, как будто он был соткан из той же тьмы, что окружала нас. Казалось, ему всё равно, но в этом безразличии было что-то пугающее.

Спустя десять минут я оказалась в своей комнате. Вода в душе была тёплой, но не могла смыть с меня ощущение тревоги, которое постепенно накатывало, как волна. Я направилась к кровати, чувствуя, как усталость сковывает тело. Стоило мне лечь, как сон обрушился на меня, унося в свои глубины, где реальность и кошмары переплетались в нечто неразличимое.

Просыпаюсь от резкого женского голоса, который режет тишину, как нож.

— Изабелла Николаевна, — кричит кто-то прямо в ухо, — просыпайтесь!

Я переворачиваюсь на другой бок, натягивая одеяло до самого подбородка, пытаясь спрятаться от этого назойливого звука.

— Изабелла Николаевна, вас ждет Владислав Дмитриевич!

Имя, которое я слышу, заставляет меня вздрогнуть. Я тихо стону, неохотно приподнимаюсь и открываю глаза, надеясь, что Марина — лишь плод моего воображения. Как же хочется снова погрузиться в сон, где нет ни