Она мое безумие - Лекси Рид

Её слова были как удар молнии, пробивший тишину ночи. Я понимал, что каждое её слово, каждое движение было вызвано страхом, и я должен был действовать осторожно. Я наклонился, чтобы оказаться ближе к ней, и прижал губы к её уху, чувствуя её дрожь.

— Я ценю твою жизнь, сейчас она даже важнее моей, — произнёс я, стараясь вложить в слова всю искренность, которую мог.

Её ответ был похож на удар по лицу. Она взвизгнула, её руки дернулись, и нож, блеснув в тусклом свете, стремительно двинулся к моему бедру.

— Прекрати лгать мне! — зашипела она, её голос был холодным и острым, как лезвие ножа.

Я успел перехватить её руку до того, как нож нашёл свою цель, и резко вырвал оружие из её рук. Он с глухим стуком упал на мраморный пол, оставив за собой следы ссадин и трещин.

— Принцесса, я сильнее тебя, — усмехнулся я, ощущая, как её сопротивление постепенно угасает, её разум начинает возвращаться из мрака отчаяния.

Изабелла, сквозь слёзы и злобу, выдохнула.

— Физически — да, а вот психологически — надо поспорить! — её голос был полон презрения и усталости. — Отпусти меня уже!

Я почувствовал, как нарастающее давление её эмоций медленно начинает спадать, и искра надежды пробивается сквозь её тьму.

— У меня есть идея получше, — сказал я, улыбаясь.

С этими словами я повернул ее к себе, схватил за талию и одним движением перебросил через своё плечо.

— Ты что делаешь! — закричала Изабелла, её кулаки, словно молоты, стучали по моей спине, не вызывая боли. — Отпусти меня не медленно!

Мы вышли из комнаты и направились по коридору, её тёплые, дрожащие руки коснулись моей спины, а её горячее дыхание обжигало кожу.

Когда я спускался по старинной лестнице, каждое моё движение отдавалось глухим эхом, от которого вибрировали каменные стены особняка. Густой мрак окутывал всё вокруг, и только слабый свет люстр метался тенями, озаряя мрачные ступени.

Я остановился у основания лестницы, развернувшись к собравшимся там людям. Мой голос, наполненный угрозой, рванулся в ночной тишине:

— Чтобы все, блядь, закрыли свои глаза! Иначе останетесь без них нахрен!

В моей команде не было места для сомнений. Я был полон решимости защитить принцессу любой ценой. Она была в состоянии крайнего стыда, и я не собирался позволить, чтобы её унижение стало общедоступным зрелищем.

Если кто-то осмелится нарушить мою заповедь, ему будет предназначено одно — погибнуть. И мне было абсолютно всё равно, насколько мне этот человек дорог.

Изабелла, с её смятением и отчаянием, продолжала упираться. Её голос звучал хрипло и горько.

— Влад, отпусти меня уже, я в прозрачной сорочке, — её слова дрожали от стыда и беспомощности, её попытки освободиться от моих рук становились всё слабее, — Вдруг кто-то пойдет против твоей команды?

Я не мог не усмехнуться, несмотря на ситуацию. Мой взгляд скользнул по её изящным формам, которые почти не скрывались в тонкой ткани её ночного платья. В этой невидимой игре стыда и достоинства я был игроком, который не мог позволить себе проиграть.

— Принцесса, ты переживаешь, что тебя все увидят обнажённой? Или что меня кто-то не послушается? — мой голос был полон сарказма и настойчивости. — Но что касается меня?

Я держал её так, чтобы прикрыть её обнажённое тело, мои руки упирались в её бедра, прикрывая как можно больше. Ничто не скрывало её голые формы, только узкий кусочек ткани стрингов и крохотное ночное платье. Я знал, что её ужас от этого был палкой о двух концах — я был её защитником и одновременно тюремщиком.

— О чём ты? — спросила она, перестав слабо пытаться вырваться, её голос уже не был полон гнева, а скорее выражал смирение и усталость. — Ты уже видел меня в нижнем белье, так что ты уже всё знаешь.

Моё лицо оставалось бесстрастным, когда мы проходили мимо моих слуг и охранников. Все они стояли с закрытыми глазами, ни один не осмеливался нарушить мой приказ. Эта сцена была установкой для каждого, кто работал на меня — я был жестоким правителем, чья власть была неоспорима и абсолютна.

Мой отец, пусть он и был отзывчивым, никогда не понимал, что означает быть по-настоящему жестоким. Я знал, что правление требует силы, и, в этом месте, она была только у меня.

— Денис, открой мне дверь, — мой голос прозвучал резко и решительно.

Мой телохранитель, не оборачиваясь, шагал на ощупь к двери, его движения были точными и быстрыми, несмотря на невидимость его окружения. Он действовал с той же беспощадной точностью, с какой я подходил к каждому аспекту своей жизни.

Мы вышли из особняка и направились к открытому бассейну. Ночной воздух был как удар в лицо, холодный и пронизывающий. Изабелла дрожала от свежести, её кожа покрылась гусиной кожей под воздействием ночного холода.

Я видел, как её гордая маска треснула под давлением момента, но она пыталась сохранять равновесие, её голос был полон высокомерия.

— Почему мы на улице? — спросила она, её слова звучали как вызов и одновременно как попытка вернуть контроль.

— Нам стоит охладиться, — ответил я с холодной усмешкой. Моё намерение было ясно, и каждый мой жест передавал решимость и власть, которую я держал в своих руках.

В мгновение ока, я схватил её сильнее, и вместе мы погрузились в тёплую воду бассейна. Погружение было резким, и температура воды оказалась неожиданной для принцессы. Вода хлынула вокруг нас, поглощая каждый звук и каждое чувство.

Изабелла вынырнула из воды, и каждая капля, скатывающаяся по её коже, блестела в лунном свете, словно драгоценный камень. Вода, стекшая с её тела, оставляла серебристые дорожки на её идеально белой коже, которая контрастировала с темнотой ночи. Я был совершенно очарован этим зрелищем, не в силах оторвать взгляд.

Её глаза, полные бурной ярости, встретились с моими. Тёмные волосы, взвивающиеся в воздухе, создавали вокруг неё ореол, придавая ей почти мистический вид. Ветер, игравший с её мокрыми локонами, только усиливал драматизм этого момента.

— Ты… — её голос дрогнул, она сбилась, глотая воду, — Знаешь, кто ты?

Я отрицательно качнул головой, всё ещё улыбаясь, как будто это был мой самый любимый спектакль. С каждым мгновением я всё глубже погружался в её взгляд, ощущая, как гнев и недовольство только подчеркивают её необыкновенную красоту. Она была совершенством, как будто сама природа создала её для этой ночи.

Без малейшего следа макияжа, её натуральная красота сверкала в полной мере, как если бы она была самой яркой звездой