Габриэль - Кира Монро

Я наблюдаю за ней какое-то мгновение, прежде чем она подносит блюдо ко рту и жует цыпленка, а на ее лице расплывается улыбка. Она, черт возьми, дразнит меня. Я подношу бокал с вином и делаю большой глоток.

— Его семья долгое время соперничала с моей, — начинаю я, стараясь сдержать эмоции. — Он путался под ногами… с моей кузиной Серафиной. Она не знала, кто он такой и кем он был на самом деле, потому что он лгал ей.

Я начинаю резать стейк, чтобы чем-то занять руки.

— Она всё еще училась в старшей школе, когда они познакомились, и… он втянул её в наркотики и какое-то мелкое преступление, которое закончилось тем, что она попала в тюрьму, взяв вину на себя.

— Он сказал, что ты тоже не тот, за кого себя выдаешь. Что он имеет в виду?

Я пожимаю плечами.

— Он скажет что угодно, лишь бы выглядеть лучше. Но ты можешь сама спросить Серафину завтра на ее дне рождения.

К счастью, её допрос окончен, и мы едим в тишине. Я смотрю на неё, потягивая вино, а она улыбается, наблюдая за танцующими парами.

— Хочешь потанцевать?

— Я не танцую, Беатрис.

Её взгляд на мгновение задерживается на мне, прежде чем она поднимает бокал с вином и осушает его.

На десерт подают клубнику в шоколаде. Она рассматривает её с улыбкой на лице и, остановившись на одной, откусывает кусочек. Закрыв глаза, она облизывает губы. Её глаза распахиваются, и улыбка исчезает, когда она замечает, что я наблюдаю за ней.

— Что?

Я откидываюсь на спинку стула.

— Покорми меня.

— У тебя, насколько я помню, пальцы не сломаны, — отвечает она, но, взяв ещё одну клубнику, начинает подносить её ко рту. Я наклоняюсь и беру её руку, медленно откусывая от клубники.

Она начинает убирать руку, но я удерживаю её. Я не отрываю от неё глаз, слизывая растаявший шоколад с её пальцев.

— Мм, спасибо, любимая, — улыбаюсь я ей, когда она смотрит на меня с приоткрытым ртом. — Ты готова идти? — спрашиваю я.

Я прячу улыбку, когда она закрывает рот и на секунду прикрывает лицо рукой, прежде чем кивнуть. Я кладу на стол пару сотен и, взяв её за руку, вывожу из ресторана.

— Пожалуйста, Рауль, отвези нас обратно в квартиру Беатрис, — прошу я водителя, как только мы садимся в машину.

Я бросаю на неё взгляд, когда мы останавливаемся на красный свет. Судя по её молчанию во время поездки, я задаюсь вопросом, не зашёл ли я сегодня слишком далеко.

— В целом, это была хорошая ночь, тебе не кажется?

— Конечно, — отвечает она, но её тон звучит неуверенно.

— Не стоит слишком задумываться о том, что произошло сегодня вечером, Беатрис, — советую я, зная, что она внутренне ругает себя за то, что уступила мне.

Она не торопится поворачивать ко мне лицо, но затем я вижу, как опускаются стекла в машине рядом с нами, и оттуда выглядывают стволы нескольких пистолетов.

— Рауль, УЕЗЖАЙ! УЕЗЖАЙ! УЕЗЖАЙ! — кричу я, тянусь к руке Беатрис и пытаюсь потянуть её вниз, но её ремень безопасности защелкивается. Я ищу кнопку, чтобы освободить её, когда раздаётся быстрая стрельба, и вокруг нас разлетается стекло.

Я нахожу кнопку и опускаю её на пол машины, ложусь сверху, когда она закрывает уши.

— Рауль, не останавливайся!

Я достаю свой телефон и нажимаю на контакт.

— Отследи мой телефон, в нас стреляют, — говорю я и вешаю трубку, наклоняясь в сторону, чтобы достать пистолет.

— Не двигайся, Беатрис, — прошу я, начиная подниматься, но она хватает меня за рубашку и притягивает обратно к себе.

— Ты что, совсем с ума сошла? — говорю я, отрывая её пальцы от своей рубашки и прижимая её руку к себе, свирепо глядя на неё. — Не вставай, пока я не скажу.

Теперь, когда Рауль уехал на некоторое расстояние от машины, из которой в нас стреляли, стрельба стала реже, но пули по-прежнему свистят мимо нас. Я прислоняюсь к своей двери и целюсь из пистолета, стреляя в ответ, но это только заставляет их стрелять в отместку, а затем машину дергает в сторону.

— Они пробили шину? — кричит Беатрис, лежа на полу, но ситуация только ухудшается. Рауль сидит, наклонившись, на водительском сиденье.

— Блядь! — вырывается у меня.

Я бросаю пистолет на пассажирское сиденье и забираюсь на водительское место, схватившись за руль, стараясь удержать управление, одновременно уклоняясь от пуль, которые не прекращаются. Я кряхчу от усилия, пытаясь вытянуть машину, затем пихаю Рауля на пассажирское сиденье, чтобы он упал на него.

— Габриэль, дай мне пистолет! — кричит Беатрис с заднего сиденья.

— Пригнись!

— Ты не справишься один! Дай мне пистолет!

— Ты хоть знаешь, как из него стрелять? — в последний момент я сворачиваю, пропуская другую машину. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу, что она пытается сесть, и мне приходится делать резкие движения, чтобы избежать пробок и преследующих нас ублюдков.

— Да, прицелься и стреляй. Довольно просто, — говорит она, протискиваясь между водительским и пассажирским сиденьями.

Я чертыхаюсь, понимая, что у меня нет выбора, и пытаюсь увести нас подальше, протягивая ей свой пистолет.

— Они приближаются слева от нас. Целься в колеса, если сможешь.

Я наблюдаю в боковое зеркало, как она прицеливается и стреляет. Её пуля попадает в боковое зеркало заднего вида другой машины, и она вскрикивает, когда те делают ещё несколько ответных выстрелов — у них преимущество, они вооружены автоматическим оружием. Я тянусь к бардачку, достаю другой пистолет и начинаю стрелять в окно. Беатрис делает три выстрела, и третий попадает в шину автомобиля — машина сворачивает и переворачивается.

— Я попала в него! — восклицает она, слишком взволнованная, чтобы скрыть свою радость.

— Ложись, черт возьми! — кричу я, и она опускается на пол.

Наша победа оказалась недолгой: новые пули начинают пронзать машину, когда справа подъезжает вторая машина. Я бросаю взгляд в зеркало бокового обзора и вижу, что нас догоняет белый фургон. Его боковая дверь открывается, и кто-то начинает стрелять в нас.

Я оглядываюсь через плечо, видя, как Беатрис пригибается, но её положение становится опасным — она оказывается ближе к двери. Я сосредоточиваюсь на дороге, слыша, как она снова стреляет. Она продолжает жать на курок, пока в её пистолете не заканчиваются патроны.

— Дай мне свой пистолет, у меня закончились патроны, — говорю я, борясь с желанием усмехнуться в такой ситуации.

— У меня тоже.

Пули разрываются, словно хлопушки, и шины другой машины с визгом цепляют асфальт, пытаясь