Связанные ненавистью - Кора Рейли

Я открыла рот, чтобы ответить «нет», но почему-то замешкалась. Это минутное колебание оказалось красноречивым ответом для Маттео.

– Почему?

– Потому что из-за него убили человека, – сказала я тихо. Мне удавалось не вспоминать о Сиде и его ужасной кончине, но сейчас память вернулась, и я готова была дать пинка Маттео за это. Особенно потому, что до меня дошло: та жизнь, от которой я бежала, не так ужасна, как бы мне того хотелось.

По лицу Маттео было понятно, что ему на это похуй, и другого я от него и не ждала.

– Я совершенно определенно могу тебе сказать, что не чувствую вины за смерть того парня, – пробормотал он и пробежался рукой сверху вниз по моему боку. – Я бы убил каждого, кто к тебе прикасался. Но мы оба знаем, что в этом нет необходимости, потому что, несмотря на кучу возможностей, ты была хорошей девочкой.

От того, как он это сказал – «хорошая девочка» – моя кровь закипела. Пока я раздумывала, как понаходчивее ему ответить, звякнул лифт, возвестив о прибытии гостя. Маттео снисходительно чмокнул меня в кончик носа, прежде чем вразвалочку отправиться к лифту. Я ему не верила.

Я все еще сверлила взглядом его спину, когда двери лифта разъехались, и в апартаменты вошла Ария. Она разговаривала по телефону. К моему удивлению, Маттео шагнул в кабину, оставив нас наедине. Я подозревала, что он может запереть лифт снаружи, так что я не смогу выйти, разве что сигануть из окна и закончить жизнь, забрызгав кровью тротуар внизу.

– С кем ты разговариваешь? – спросила я, когда Ария подошла ко мне.

Она одарила меня сияющей улыбкой и протянула телефон.

– Лили и Фаби хотят с тобой поговорить, но отец запретил им тебе звонить, так что… – Она замолчала. Конечно, я догадывалась о чем-то таком. Отец ясно дал понять, что не желает видеть меня рядом с ними.

– Спасибо, – прошептала я Арии, прежде чем забрала у нее телефон и прижала его к уху. – Лили? – Голос у меня задрожал, и мне пришлось прочистить горло.

– О, Джианна! Я так расстроилась, что отец не разрешил мне попрощаться. Я умоляла его позволить мне поговорить с тобой, но он ужасно разозлился, и теперь я под домашним арестом.

Домашний арест всегда казался мне неподходящим названием для нашего наказания. В любом случае, нам никогда не разрешалось выходить куда-то в одиночку, так что находиться под арестом означало лишь то, что мы должны были больше времени сидеть дома.

– Мне жаль, – произнесла я, стараясь унять поднимающуюся в душе злость на нашего отца. Лили всё ещё приходилось жить под его властью. Она не должна была из-за меня страдать. Я прошла в гостиную и опустилась на диван. Ария пристроилась на подлокотник рядом со мной. – Как дела в школе? – спросила я.

– Скукотища. Но дома еще хуже. С того времени, как вы с Арией уехали, никаких развлечений нет, – пожаловалась Лили. У меня сжалось сердце. Лили всегда была рядом со мной, как и Ария, но теперь кто знает, сколько лет Лили придется выживать без всякой поддержки. Конечно, рядом с ней оставался ещё Фаби, но он парень и очень скоро должен будет столкнуться с совершенно другими проблемами. – Как там Фаби?

– Он заноза в заднице, – фыркнула Лили. Я услышала в отдалении голос брата. – Ты такой! – возразила Лили. – О, заткнись. Сейчас моя очередь. Ты можешь потом с ней поболтать.

До меня донеслись звуки борьбы, а затем раздался голос Фаби:

– Джианна!

– Ш-ш-ш, ты болван! – прошипела Лили, по-видимому, забрав телефон обратно. – Никто не должен знать, что мы с ней общаемся. – На мгновение наступила тишина, как если бы они оба прислушивались к звукам снаружи, а затем Лили снова заговорила: – Ромеро с тобой?

– Так ты поэтому звонишь? – засмеялась я. – А я-то думала, ты хочешь узнать, как у меня дела, – сказала я с деланной обидой в голосе.

– Конечно я хочу узнать, как у тебя дела.

– У меня все хорошо. – Воцарилось долгая пауза. Решив прекратить ее мучить, я добавила: – А Ромеро здесь нет. – Я взглянула на Арию, и она одними губами прошептала «Наверху». – Он в квартире Арии, обсуждает важные дела мафии с нашими мужьями. – Из моих слов сарказм так и сочился. – Хочешь, я поднимусь наверх и попрошу его поговорить с тобой?

– Нет! – воскликнула Лили. – Он подумает, что я в него влюбилась.

– А разве нет?

Тишина. Бедняжка Лили, у меня не хватит духу сказать ей, что отец ни за что не допустит союз между моей сестрой и простым солдатом, особенно из Нью-Йорка. И любовь тут совершенно ни при чем.

– Как мне понять, влюблена ли я? – спустя несколько мгновений прошептала Лили.

Действительно, как? Я не была влюблена в Сида или кого-нибудь еще. Я не влюблена в Маттео.

Ведь так?

– Я не знаю, – пришлось признаться мне.

– Но ведь ты влюблена в Маттео?

– Что заставляет тебя так думать? Я сбежала, помнишь?

– Но теперь-то ты за ним замужем.

– Брак не синоним любви.

– Для Арии это так, – возразила Лили. Я бросила быстрый взгляд на Арию, которая, нахмурившись, сидела рядом.

– Ты права. Может, тогда тебе стоит спросить у нее. – Прежде чем Лили успела ещё что-нибудь сказать, я сунула телефон в руки Арии. – Лили интересуется, каково это – влюбиться.

Ария взяла телефон, и во взгляде ее голубых глаз отразилось беспокойство. С минуту она слушала Лили, прежде чем произнесла:

– Это сложно объяснить. Любовь – это когда в его объятиях ты чувствуешь себя в безопасности, когда он – первое, что ты хочешь увидеть утром, полюбить – значит сдаться любви. Всегда существует риск, что тебе причинят боль, но это не имеет значения. Ты отдаешь ему свое сердце без остатка, и он может разбить его, если пожелает. Любить – значит узнать самые неприглядные его стороны и все равно разглядеть в нем хорошее, любить – значит идеально подходить друг другу, несмотря на все недостатки. – Она замолчала, устремив взгляд куда-то вдаль.

Мне даже не нужно было спрашивать; я сразу поняла, о ком она задумалась, и судорожно сглотнула. Я бы никогда не смогла высказать то, что сейчас озвучила Ария. Образ нахальной ухмылки Маттео неожиданно мелькнул в моем сознании. В тот день, когда он пытал русских, я определенно увидела его худшую сторону.

– Но как я пойму, что влюбилась? – услышала я, как жалуется Лили в трубку.

Да, как?

– Это происходит постепенно. Я не знаю точно, когда конкретно начала