Царствуй во мне - Наталья Ратобор

– Барышня – вы уверены?

– Я очень уверена, батюшка.

– Молодой… э-э-э… человек. Коль скоро добрачный сыск в настоящих обстоятельствах невозможен, объявите перед Богом, нет ли с вашей стороны препятствий для вступления в брак. Вы были женаты?

– Единожды. Вдовец.

– Не состоите ли в родстве с невестой?

– Не состоим.

– Хорошо. Других препятствий не отмечается?

Шевцов призадумался.

– Варюша… Не хочу начинать нашу жизнь с неправды. Если сочтешь непростительным, то так тому и быть. Я принимал участие в расстреле твоего отца. Я командовал отделением пехоты – тогда у Нарвских. Я должен был раньше тебя известить… Не посмел.

Варвара обмерла – и придвинулась к суженому:

– Так ты и есть тот таинственный благодетель, благодаря которому мы с братьями и сестрой выжили? Мы всегда вспоминали тебя за каждой обедней: «Господи. Сам ведаешь имя его…»

И, повернувшись к священнику, повторила:

– Я уверена, батюшка.

– Так… раб Божий… Валерий? Вы исповедались в своем грехопадении?

– Каялся духовнику. Еще в 1905-ом. Понес епитимью.

– Ну, хорошо. Свечи берите. Сейчас я расскажу вам, что такое Таинство Брака в христианском понимании…

* * *

Сергей Дружной бесцеремонно пинал в безответную дверь, в нетерпении приговаривая:

– Шевцов?! Ты умер там, что ли? Куда-куда вы удалились… ой-ой… весны моей… а-а-а… златые дни… Сам звал пображничать!

Он принялся неудержимо лупить в молчаливую створку:

– Отворяй, старая калоша! И так еле дотерпел… Пузырь поджимает! Или ждешь, чтоб старинный друг оскандалился на пороге твоего негостеприимного жилища!

Дверь внезапно распахнулась – Дружной едва не влетел вовнутрь. В открывшемся проеме в проблеске солнечного ореола негаданно явилась эфирная дева непостижимой прелести. Она просияла открытой улыбкой, искренне протягивая руку:

– Сергей Александрович? А я вас знаю: мне Валерий Валерианович рассказывал. Мы вас поджидаем.

Дружной обратился в недвижный сталагмит. Девушка добавила бархатным тоном:

– Не смущайтесь, будьте как дома.

Преодолевая навалившуюся немоту, Дружной с усилием произнес незнакомым голосом:

– Рад… Очень рад.

Девушка повернулась и исчезла, не представившись и не предложив последовать за ней. Дружной и не помнил, как повесил шинель и направился на звук голосов. От неожиданности он позабыл об уборной. В комнате трое приятелей Шевцова налегали на добытое по случаю трофейное шампанское, отмечая заключение брака и поочередно вознося дифирамбы новобрачным.

Счастливая Варенька струилась влюбленностью, светясь, подавая гостям посыпанные корицей пампушки. Каждое движение рук, поворот плеча, наклон головы были эстетически завершены и округлы, сочились женственностью и лаской. Приближаясь к супругу, Варенька всей существом раскрывалась навстречу и свинцово-дымчатые ее глаза насыщались ликующей аквамариновой темперой. Шевцов таял от нежности, едва удерживаясь, чтобы прилюдно не запечатлеть поцелуй на лучистых глазах.

– Вам шампанского или вина? – чарующим напевным альтом предложила Варвара.

У Дружного голова шла кругом. Осознавая, что его пристальное внимание переходит все границы, он неоднократно затевал разговор с пирующими, но то и дело спохватывался, что невольно сопровождает взглядом каждое движение Варвары Николаевны.

Приблизившись к вжавшемуся в кресло Дружному, Варенька потихоньку наклонилась к нему и попеняла ласковым шепотом:

– Сергей Александрович… Вы так смотрите на меня… Мне неловко.

Всегда скорый на острое словцо, Дружной по-юношески запунцовел и не нашелся с ответом. Шевцов, приметив заминку, зычно крикнул ему через стол:

– Сергей Александрыч! Не желаешь провозгласить здравицу молодым?

Дружной поднял воспаленную голову и, вставая, принял бокал:

– Варвара Николаевна… Я бесконечно благодарен Создателю, что удостоен знакомства с вами. Вы – лучезарный Ангел, посетивший сей неприютный и страшный мир. Вы прекрасны и естественны, как тихий восход солнца на манящем надеждой Востоке. Вы сами не понимаете себе цены.

– Сергей! Зато я понимаю. Не перебарщивай с любезностью. А то, не дай Бог, приревную, – шутливо пригрозил Шевцов.

Сергей Александрович в неподдельной печали обратился к Шевцову:

– Валерий… Я искренне рад за тебя. Видит Бог.

И, не выдержав, присел, укрывшись от взглядов и поставив фужер. И добавил вполголоса, с непритворною горечью:

– Искренне.

Разом заговорив, гости выпили за молодоженов.

* * *

Выпроводив гостей, Валерий притянул жену за талию:

– Варенька, ты пользуешься сумасшедшим успехом. По-моему, бедный Сергий свет Александрович ошалел от твоего очарования.

Желанная супруга чуть коснулась припудренного сединою виска:

– Разве это важно? Для меня главное – быть любимой тобою.

Шевцов ухватил ее теплую ладонь, с жаром прижав к губам:

– Никому тебя не отдам.

* * *

Валерий с Варюшей растворились в любви, отдавшись ей сполна. Неодолимым океанским тягуном уносило влюбленных в открытое море.

В глубокой ночи, блаженно опустошенный и счастливый, Валерий полулежал на железной односпальной кровати, опираясь спиной о жесткую спинку изголовья и левой рукой обнимал податливую Варю, покоившуюся на его плече.

Прильнув к мужу, Варенька шептала возбужденно:

– А помнишь… там, в лазарете, где ты лечился… Когда я провожала тебя – у речушки?

– Я все помню, Варюша.

– И еще поцеловала тебя на прощание?

– Точно.

– Знаешь… Я тогда уже влюбилась в тебя… Девчонка, конечно, была несмышленая. И я тогда дала себе обещание: только за тебя выйду замуж… или ни за кого!

Валерий поцеловал Варю в лоб.

– А ты когда меня полюбил?

– Ну… я не помню. Наверное, давно, просто не сразу осознал.

– А когда осознал?

– Теперь уже трудно сказать… Мне кажется, я всегда тебя любил.

– А до того как ты меня встретил… Ту – другую… сильно любил?

– Теперь уже неважно. У меня никого нет ближе тебя. Спи, лапушка.

– А почему неважно? Не хочешь говорить?

– Любушка, здесь только мы вдвоем, пусть так и будет. Давай оставим призраки прошлого в прошлом. Не будем их впускать в нашу с тобою жизнь. Спи, спи, солнышко.

Валерий еще полюбовался на безмятежно спящую Варю и, тихонько высвободив занемевшую руку, отправился почивать на свой разбитый топчан. На душе было ясно, как в погожий довоенный день.

Глава 10

Японский протекторат

Командующий пятой армией Томшин направил три дивизии рейдом по тылам атамана Семенова в Центральном Забайкалье. При поддержке Японии там была создана Забайкальская казачья республика. Красные партизаны, главным образом окрестные мужики, ненавидевшие японцев, таежными тропами проводили солдат к отставшим обозам и тыловым укреплениям семеновцев.

Захар Анатольевич в нетерпении предвкушал тот момент, когда последний японский захватчик покинет русский Восток. Он пока не знал, каких блестящих успехов добьется на этом поприще советская дипломатия – путем переговоров через подставную Дальневосточную республику.

* * *

28 марта 1920 года Учредительный съезд Забайкалья провозгласил создание Дальневосточной Республики. Многие территории были включены номинально: Дальний Восток, как и вся страна, напоминал лоскутное одеяло, где в каждом земстве правили всевозможные властители.

Гражданская и военная власть вручались многопартийному Временному правительству