Ее бешеные звери - Э. П. Бали

— Отлично, — натянуто говорю я, бросая быстрый взгляд на Лайла, а затем снова отворачиваясь. — Спасибо.

— Хм, — произносит Селеста, в ее голосе слышится что-то среднее между интересом и разочарованием. Но когда я смотрю на нее, она улыбается мне.

И у меня такое чувство, что она разочарована не во мне.

Глава 32

Лайл

Ужас. Необузданный, первобытный ужас — вот что я увидел в потрясающих голубых глазах Аурелии. Ее зрачки расширились, дрожа от адреналина. Я никогда в жизни не видел такого глубокого ужаса в чужих глазах. Я почти протянул к ней руку.

Я тихо ругаюсь себе под нос, потому что едва не коснулся ее обнаженной кожи. Конечно, это все, чего я жажду каждый раз, когда она появляется в поле моего зрения, но поступить так было бы ужасной ошибкой.

Когда мы с Селестой молча выходим из кабинета, направляясь в подземный гараж Академии, я чувствую ее неодобрение. Она была моим наставником достаточно долгое время, чтобы я мог понять, что она обо мне думает, даже без ее слов.

Я посылаю свое осознание вовне с помощью новообретенного навыка.

— Коса?

— Да, Лайл, — приходит холодный, но едва слышный ответ. Я понимаю, что он не в Академии. Как бы сильно меня ни раздражало, что студент может нагло покинуть мою школу, Коса по сути никогда не был здесь учеником. Я достаточно мужчина, чтобы признать это.

— Она не захотела раскрывать себя.

— Я так и думал. Ее с колыбели учили умалчивать и осторожничать. Таков путь Змеиного Двора. Ты это знаешь.

Я знаю. Мы все знаем. Но дело в том, что это было так… первобытно в ней. Эта потребность держаться подальше. Молчать. Я уверен, что это одна из причин, по которой она поддалась этому странному бешенству.

— Кажется, она уверена, что это приведет к появлению мишени у нее на спине.

— Так и будет.

— Но альтернатива — сдаться ее отцу для предполагаемого разведения. Разве это лучше?

Пауза, а затем:

— Увидимся на собрании, Лайл.

Присутствие Косы исчезает, и телепатическая линия отключается. Должен признать, что, несмотря на мой первоначальный шок, эти телепатические чаты удобны. Однако я ясно дал понять, что не являюсь частью стаи «Костеплет», в которой в настоящее время насчитывается всего два члена. И все же Аурелия не одинока в своей битве. Проблема, с которой она столкнулась, касается не только ее. Речь идет о том, чтобы поступить правильно.

Селеста тоже выходила из тени, подвергая себя риску, впервые представая перед Советом Зверей в качестве директрисы Академии Анимус. Если она и нервничала, то не подавала виду. Когда я заговорил с ней об этом, она лишь улыбнулась и сказала:

— Пора, Лайл. Давно пора.

Конечно, Селеста могла защитить себя. Но… она так и не нашла свою пару. Она списала это на сокращение популяции фениксов. Только в этом штате осталось всего десять представителей ее вида, и лишь у одной брачной пары были дети.

Не будь они столь осторожны, их вид постигла бы та же участь, что и костеплетов. С единственным выжившим, несущим факел в испуганных, дрожащих руках.

Мой анимус гремит цепями, низко и глухо рыча, как бешеный зверь. На поверхность всплывает старый страх, я вижу кровь на своих руках, чувствую плоть под ногтями. Кровоточащее небо, сухой зной.

Больше никогда. Давным-давно, в недрах тюрьмы Блэквотер, я дал себе обещание. Никогда больше я не выпущу наружу своего бешеного анимуса. И чтобы этого не произошло, мне нужно держаться подальше от Аурелии.

Глава 33

Аурелия

Cелеста и Лайл прощаются со мной, и я в спешке покидаю пятый этаж, ведя Юджина за собой.

У меня кровь стучит в висках, когда я думаю о том, куда они направляются. По сути, чтобы убедить Совет Зверей не отправлять меня к отцу на фальшивую казнь.

Вместо которой меня вынудят скрещиваться с тем, кто предложит самую высокую цену, чтобы сохранить старые семейные линии.

Настоящая казнь была бы милосердием.

И все же то, о чем они просят меня — невозможно. Они думают, что это остановит судебный приказ, но я знаю, что будет только в сто раз хуже. А в школе, полной начинающих преступников, многие из которых из криминальных семей и банд, я как кролик в волчьем логове.

Мне нужно найти Минни. Мне нужно перебрать все доступные варианты. Раскрыться — глупая идея, и просто должен быть другой способ. Нам просто нужна зацепка.

Я так поглощена своими безумными мыслями и так крепко сжимаю Генри в объятиях, что мы оба упускаем момент.

Тишина в воздухе. Слабый намек на то, что хищник крадется за нами. И то, что Юджин не идет за мной последние десять секунд.

Черный капюшон захлопывается у меня над головой, как пасть гадюки, быстрее, чем я успеваю что-либо сообразить. Руки и ноги хватают и связывают. Моя сила гаснет, как свеча. С ужасом я понимаю, что это значит: на меня надели турмалиновые кандалы. Генри внезапно исчезает из моих рук. Юджина нигде не слышно.

Вот и все. Он пришел за мной.

Паника овладевает моим разумом, и я падаю. Я превращаюсь в бешеное животное, которое бьется и извивается всем телом. Будь у меня сила, я бы перекинулась или била бы направо и налево, но все, что у меня сейчас есть, — это мои человеческие мускулы и плоть.

Кто-то ругается, но руки крепкие, достаточно сильные, чтобы сказать мне, что несколько анимусов держат меня в стальных тисках. Я зову Генри, но от этого ткань только сильнее забивается мне в рот.

Что-то колет меня в плечо, и я узнаю укус змеиных клыков, как раз в тот момент, когда мерзкий женский голос, смутно знакомый, шепчет мне на ухо.

— Королевская кобра передает привет, птичье дерьмо.

Яд обжигает мою кровь. Паника переходит в ужас, но это только заставляет мое сердце биться быстрее. Три секунды спустя яд поднимается по шее, достигая мозга, и все вокруг темнеет.

Холодная вода брызжет мне в лицо, и я со вздохом прихожу в сознание, смаргивая слезы и фокусируя зрение.

— Он сказал, что это на нее не повлияет, — упрекает хриплый женский голос. — Видишь? С ней все в порядке.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то так справлялся с моим ядом, — тихий мужской голос звучит встревоженно, и я тоже его узнаю.

Внезапно мой разум включается и начинает быстро оценивать ситуацию, как учил меня отец с самого детства.

Я прикована к стулу, руки сцеплены