Боярыня Марфа - Арина Теплова

— Умница ты мой, даже одел её.

Наташенька испуганно прижалась ко мне и заговорщически пролепетала:

— Матюшка, я совсем не плакала.

— И хорошо, дочка.

— Андрейка сказал, если я только пикну, то разбойни всех убют. Я и молчала как мыска.

Я поцеловала дочку в лоб, а Фёдор строго велел:

— Довольно болтать, пойдёмте. Главное до конюшни дойти.

В этот момент сверху раздались ещё более громкие крики и грохот. Я обеспокоенно спросила:

— Но как в конюшню пробраться, Фёдор? Полон дом разбойников. Они, если увидят нас, точно убьют всех.

— Надо через кухню идти. Там есть дверь за в темном углу, она как раз на задний двор ведёт, а там и до конюшни десять шагов, — объяснил Фёдор.

— Через кухню? Но там не пройти нам, Федор. Там, поди, полно слуг да кухарка на кухне.

— За это не бойтесь, Марфа Даниловна, — успокоил Потап. — Я знаю, как вас провести. Пойдемте скорее. А то и впрямь увидят нас.

Потап помог Федору подняться на ноги, а тот тяжело оперся на плечи мужика. Мы с детьми и небольшим узелком поспешили вслед за мужчинами.

Мы тихо пошли мимо закрытых дверей многочисленных кладовых и поднялись на первый этаж боярских хором. Здесь располагались комнатушки слуг, большая кухня и гридня, где обычно проводила время охрана или военные холопы боярина.

Тихонько притаились за дверью и ждали. Через минуту из кухни начали выбегать перепуганные слуги. Кто на улицу, кто запирался в свои комнатушки. Нас никто не заметил.

Последним вышел Потап, который чуть ранее ушел в кухню.

— Федор Григорьевич, можно! Все сбежали. Идите скорее!

Мы с детьми поспешили в кухню, Потап же поддерживал Федора, который едва мог идти.

— Что ты им сказал, Потап, что они как угорелые сбежали? — не удержалась я от вопроса.

— Сказал, что стерлядь с гречихой, ту, что раньше на боярский стол отнесли, протухла. А теперь Сидор Иванович лично идет виноватого в том найти, и пороть будет, — рассказал свою ложь Потап.

— Довольно лясы точить, Потап, подмогни лучше, — велел Федор. — Вон тот стол вбок отодвинь. Там дверь-то.

Я придержала Федора, пока Потап отодвинул стол, потом чуть сдвинул цветастую занавесь, как велел ему Адашев. Быстро распахнув дверь наружу мы с детьми вышли на темный двор, а за нами мужчины. Уже через пару минут мы добрались конюшни. Благо никого не встретили на пути, да и в конюшне было пусто, только одни лошади.

Федор указал, где открыть каменный люк в полу, и они с Потапом едва приподняли и сдвинули его в бок, я помогала им.

— Как же ты потом закроешь его один, Потап? — забеспокоилась я, понимая, что если не закрыть, то все поймут, как мы сбежали.

— Сдюжу, боярыня, не боись, — ответил холоп. — Сдвинуть в бок не так трудно, как поднять то было.

Этот ход оказался гораздо шире того, что вел из хором и который я велела замуровала ранее.

— Может, ты с нами уйдешь, Потап? — предложила я. — Если Сидор узнает, что ты помог нам, разозлится.

— Нет, Марфа Даниловна. Сбегу, меня разыскивать будут. А коли поймают, то кнутом насмерть забьют.

— Ты мой холоп, с чего это тебя искать станут, ежели ты при мне? — пробурчал Федор.

— Так уже не твой, Федор Григорьевич. Холопы мы теперь Сидора Ивановича. Он нам хозяин. И усадьбы, и деревень всех.

— С какого это ляда всё его? — прохрипел Фёдор недовольно. — Чего ты городишь, мужик?

— Фёдор, тут столько всего произошло, — начала сбивчиво я. — Тебя в государственной измене обвинили, и царь всё твоё имущество отобрал и Сидору отдал.

— Чего? Какая такая измена?

— Говорят, что ты договор с поляками подписал, чтобы русские земли им отдать, и царя предал.

— Не было того! Ни в какой сговор с поляками я не вступал. Клевета это!

Подобных слов от мужа я не ожидала. Уверена была что он действительно в том заговоре участвовал, а оказывается нет? Но отчего тогда все говорили, что подпись на той «предательской» бумаге была моего мужа?

Я мотнула головой, ничего уже не понимая.

— Но царь-то об этом не знает, — тихо произнесла я. — Потому и бежать нам из города надо, Федор. Если не Сидор, так царские опричники тебя поймают и казнят как изменника.

— Почему ж ты, Марфутка, к царю не пошла? В ноги к нему не упала и не отмолила меня? Или тоже думала, что я с поляками связался?

Опешив от неожиданного обвинения мужа, я опустила глаза. Ведь я правда думала, что он предатель, потому даже и не думала простить царя. Я видела, как муж грозно смотрит на меня и требует немедленного ответа.

— Меня саму схватили, Федор, — начала я оправдываться. — В тюрьме закрыли. Едва не казнили за сговор с тобой, спасибо добрым людям вступились за меня. А потом Сидор грамоту нашу венчальную сжёг, да попа, что венчал нас, убил. И теперь я даже не жена тебе и детки наши незаконные, — тихо всхлипнула я. — Оттого царь всё Сидору и отдал, и усадьбу эту, и остальные деревни. И все думают, что ты убежал в дальние земли или умер.

Федор долго смотрел на меня и мрачнел все больше.

— Ладно. Понял я, что дел наворотили тут без меня, аспиды, — глухо заявил муж. — Тепереча смекнул, отчего меня никто не искал в подземелье. А я еще думал, чего это Сидорка так раздухарился? Ведет себя, страху не ведая.

— Да, Федор. Все так все печально вышло.

— Не кручинься, баба. Я все разрешу. Теперича главное из усадьбы сбежать. Есть у меня на окраине преданный человечек, он поможет нам. Пошли!

Я быстро зажгла огнивом свечу, которые захватила в кухне, отдала Андрею. Потом отправила на голове большой платок, который принес мне сын, и подхватив узелок, обхватила мужа за талию. Первым в ход пошел Андрейка, затем мы с мужем. Наташенька держалась за мою юбку и семенила за нами. Мы начали спускаться в подземелье.

— Храни вас Боже! — услышали мы