Негодяй в моих мечтах - Селеста Брэдли

Едва избавившись от Эйдана и Колина, Джек поспешил в заведение Лементье. Там он обнаружил, что хозяин угощает чаем тучную вдовицу и осыпает ее комплиментами, несомненно рассчитывая получить золото за такую вежливость.

Но даму это явно не тревожило.

Джек спокойно оставался в стороне, пока Пуговка легко и ловко перепоручал тучную даму заботам своего бесконечно красивого помощника.

Кэбот склонился к даме, налил ей еще чашку чаю и пробормотал что-то на ухо, отчего дама, которой наверняка было не меньше семидесяти, захлопала ресницами и облизнула губы.

Пуговка быстро увел Джека в свою контору, которая оказалась на редкость обычной и захламленной. По стенам были развешаны сотни эскизов платьев, в некоторых местах даже в несколько слоев. Кипы конторских книг громоздились на вычурном французском письменном столе вперемежку с чернильницами и банками с кисточками.

Теперь Джек убедился, что, несмотря на свою алчность, Лементье тяжко трудился, зарабатывая себе на жизнь.

— Милорд, что могу я сделать для своего любимого клиента?

Джек беспомощно взглянул на Пуговку и долго молчал. Как он сможет это выговорить?

— Э-э… моя подруга нуждается еще в одном платье. Немедленно.

Пуговка расплылся в доброжелательной улыбке:

— Конечно. Могу я спросить…

Пожалуйста, не надо ничего спрашивать. Свидание с Лорел на полу оставило ему воспоминания, от которых его бросало то в жар, то в холод… иногда одновременно.

— …подошло ли ей то платье?

Джек откашлялся и потер затылок. Неловкость становилась привычным чувством.

— Я… хм-хм… платье было… погублено.

В глазах Пуговки заиграли проказливые искорки, сопровождаемые лишь некоторым подергиванием губ.

— Неужели? Как чудесно. — Он поклонился. — Я приму это как комплимент создателю.

Джек уставился в потолок, не в силах вынести понимающий взгляд.

— Полагаю, у вас может найтись в запасе еще одно?

Пуговка откинулся на спинку стула и соединил кончики пальцев.

— Думаю, что у меня есть под рукой подходящий наряд, но это означает, что мне придется попросить подождать другого уважаемого клиента. — Его голос выжидательно затих.

Джек встретился с ним взглядом:

— Грабитель!..

Проказливое личико Пуговки расцвело ухмылкой.

— Как я рад, что мы так хорошо понимаем друг друга, милорд. — Он поднялся на ноги. — Позвольте мне минуту поговорить с Кэботом. И позвольте предложить вам кофе, пока вы ждете.

Джек выпил четыре чашки и провел в заведении Пуговки в три раза больше времени, чем любой разумный мужчина. Затем в последний момент, когда его экипаж был снова нагружен большим числом пакетов, чем он заказывал, оказалось, что вечерний наряд, о котором он просил в прошлый раз, тоже готов. Такая быстрота исполнения казалась чудом, если б не догадка Джека, что он оплатил работу целого полка портних, работавших день и ночь.

— Не хотите ли посмотреть на него, милорд?

Джек поморгал сонно округлившимися глазами. Более часа он утопал в тканях разных цветов. В глазах все еще мелькали перчатки, чулки и какие-то непонятные предметы дамского туалета.

— А это необходимо? — Неужели этот слабый писк вырвался из его горла? Он мужественно откашлялся. — Не сомневаюсь, что все вполне подходящее.

Пуговка ухмыльнулся:

— Милорд, это вполне подходит даже для королевской свадьбы! Надеюсь, что вы сопровождаете даму в какое-то очень значительное место. Возможно, на бал. Больше всего на свете дамы любят балы.

— Пуговка, — воскликнул Джек, — мне нужна твоя помощь!

Кэбот мгновенно выскользнул из комнаты, а Пуговка налил Джеку еще чашечку кофе.

— Милорд, я, разумеется, готов вам помогать, чем только смогу.

— Я хочу… я хочу дать ей что-нибудь… — Он помотал головой. Будь проклят Бейливик и его увлечение Фионой!— Я даже не знаю, что хочу сказать!

Пуговка склонил голову набок.

— Если мне позволено дать вам совет, милорд… Я полагаю, что вы пытаетесь завоевать сердце леди. Наблюдая за многими счастливыми парами, я пришел к выводу, что лучший способ завоевать сердце дамы — это постараться эту даму понять.

Джек растерянно заморгал:

— Этот совет не очень-то помогает.

— Разве? — улыбнулся Пуговка. — Вы ее любите, значит…

Эти слова пронзили Джека насквозь, как стрела. «Вы ее любите».

Ослепительная очевидность этого вывода ярким пламенем вспыхнула у него перед глазами.

«Я ее люблю. Я не просто ее вожделею. Я не просто хочу наладить с ней отношения. Я не просто хочу сохранить при себе Мелоди… Я люблю Лорел. — И затем, как вспышка света, как солнце, взошедшее над опустошенным полем битвы после долгой ночи войны, пришло понимание: — Я всегда ее любил!»

Почему иначе он много месяцев ухаживал за пустоголовой девицей, с которой не мог поддерживать разговор больше четверти часа? Почему еще он высиживал в окружении ее поклонников, не испытывая ни капли ревности? Почему снова и снова покидал гостиную в поисках этих серьезных синих глаз, чтобы полюбоваться, как они задумчиво отрываются от какой-нибудь книжки и робко загораются при виде его? Почему еще он стремился удержать девицу, которую едва мог выносить, если не для того, чтобы иметь возможность посещать этот дом и ждать, пока Лорел вырастет?

Сердце его расширилось, словно раздутое кузнечными мехами, и тут же опало.