Прощай, мафия! - Марина Рощина

Проблема состояла в том, что дотянуться до люстры ей было не под силу даже на высоченных каблуках. Не хватало каких-то пятнадцати сантиметров до вожделенного фотоаппарата.

— Вот наказание мне с этим ростом! — воскликнула Анна. — Ни в моделях, ни в репортерах делать нечего!

Можно сбегать в гостиную, принести стул. И если она не рухнет с этого сооружения, у нее появится шанс сделать карьеру… хотя бы в эквилибристике.

Старцева с разгону влетела в гостиную, схватила стул и только тогда заметила, что в номере кое-что изменилось.

В глубоком кресле, положив ногу на ногу, восседал высокий худощавый человек лет пятидесяти, седой и пышноволосый, с пронзительными серыми глазами. И бесцеремонно разглядывал Старцеву. Одет он был в добротный серый костюм в полоску, вокруг шеи незнакомец повязал светлый шелковый галстук, на коленях его лежала светлая шляпа, а к ручке кресла была аккуратно приставлена трость. На стеклянном столике, между вазой с цветами и пепельницей, лежал гигантских размеров пистолет.

Анна в момент получила ответ на вопрос, который изматывал ее последние два дня: что же в ней такого необыкновенного, если какой-то важный господин готов заплатить любые деньги за возможность побыть с нею наедине. И Зотов, и Наташа Белостоцкая подробно описали своих заказчиков, так что Старцевой не пришлось долго ломать голову над тем, кто же сидит перед ней.

— Пауло Лучано, — прошептала Старцева. От страха у нее всегда пропадал голос.

— Нет, нет и еще раз нет, — категорически заявил на это итальянец без малейших признаков акцента. — Пауло Лучано я только в Италии или для деловых партнеров. Для русских друзей — Павел Петрович Лучков. Мы ведь подружимся, не так ли? — с надеждой спросил Лучков.

Не сводя глаз с огромного пистолета, Старцева кивнула. А кто бы не кивнул?

— Поставьте стул на место, — предложил Лучков. Она и правда продолжала стоять, мертвой хваткой вцепившись в спинку стула. — Кстати, на него можно сесть.

Старцева послушно села и, как первоклассница, сложила руки на коленях. Этот примерный вид очень вязался с нарядом валютной проститутки.

— Итак, вы нашли коллекцию Андреади? — спросил Лучков.

Не в силах сказать ни слова, Старцева мотнула головой.

— И что вы собираетесь делать с этой находкой, а? — прищурился итальянец.

Кое-какие планы у Старцевой имелись, но поделиться ими с Лучковым она не могла при всем желании: ее голос упорно не желал возвращаться.

— Что с вами? — встревожился Лучков. — Вас что-то смущает? Может, моя охрана? — За спиной Лучкова возвышались два здоровенных лба. — Так это мы быстро поправим. Подождите в спальне, пока я побеседую с дамой.

Охранники удалились.

— Теперь все в порядке? — участливо спросил Лучков.

— Пистолет, — прошептала Аня.

— Пистолет? Этот, что ли? — показал он оружие. — Успокойтесь. Это зажигалка. Ужасная пошлость, терпеть не могу таких штук, но она часть интерьера этого номера. Не выбрасывать же ее в окно! А вы правда подумали, что я разгуливаю с пистолетом в кармане? Я бизнесмен, а не гангстер. Впрочем, это не важно. Итак, что же вы собираетесь делать с найденной коллекцией?

У Старцевой всю хворь как рукой сняло.

— Я думаю, что коллекцию нужно вернуть в Дом моды Андреади, — нагло заявила она, быстро позабыв все страхи. — И на заявленном показе выставить ее, а не ту коллекцию, что Василиса Егорова собирается выдать за последнее творение модельера.

— Этого делать нельзя, — твердо сказал Лучков.

— Почему?

— Потому что Дом моды Андреади не имеет никаких прав ни на саму коллекцию, ни на ее показ.

— Что это значит? — не поняла Старцева.

— Вы давно работаете репортером криминальной хроники? — спросил ее Лучков.

— Несколько месяцев, — ответила Аня.

— Так мало? — удивился Лучков. — И уже поддались искушению думать, будто все люди вокруг вас воры и преступники, — вздохнул он.

— Что вы хотите сказать? — растерялась Аня.

— Только то, что вы, очевидно, уверены, будто я украл эту коллекцию и спрятал ее в закрытом на ремонт ателье.

— Разве это не так?

— Это не так, — мягко возразил Лучано. — Кстати, вы хорошо знали Андреади?

— Лично не знакома, — призналась Анна. — Мы птички, которые летают в разных небесах.

— Это понятно, — кивнул Лучано. — Но вы читали что-нибудь о нем? О нем ведь много пишут. Кажется, уже была даже издана его биография.

— К сожалению, я еще не успела с ней познакомиться, — с сожалением ответила Аня. Зачем дяде итальянцу знать, что она и не собиралась этого делать?

— Значит, вы не знаете трогательной истории о бедном портном из захудалого ателье, который по ночам рисовал модели, достойные мировых подиумов, а днем шил ситцевые платья, чтобы заработать деньги на создание своей коллекции?

— Замечательная история, — согласилась Аня. — Хоть сейчас кино снимай. Но какое отношение все это имеет к нашему разговору?

— Эта замечательная история, которую вы справедливо назвали достойной кинематографа, происходила в том самом ателье, где вы нашли коллекцию. Впоследствии Андреади его выкупил.

— Ну и что? — все еще не понимала Старцева.

— Вам не кажется странным это совпадение? То, что якобы украденная мною коллекция хранилась в ателье Андреади?

Да, хорошенькое совпадение. И есть только один способ объяснить это обстоятельство.

— Уж не хотите ли вы сказать, что в газетах написана правда? Что Андреади, опасаясь неведомых врагов, предусмотрительно спрятал свою коллекцию?

— Не свою, а мою, — поправил ее Лучков. — Андреади продал мне эту коллекцию, и поверьте, за очень достойные деньги. А я, в свою очередь, попросил до времени спрятать ее в каком-нибудь укромном месте.

Заявление Лучкова, что модельер Андреади и есть тот самый человек, по вине которого исчезла коллекция, звучало дико. Зато теперь с легкостью объяснялись вещи, которые раньше казались необъяснимыми.

Например, странная женитьба модельера Андреади на модели Инге Скворцовой.

А также его завещание, в котором он ни словом не обмолвился о молодой женушке.

И наконец, тот факт, что вместо тела Андреади найдена только бабочка со сложенными крылышками, которую волной очень кстати выбросило на берег.

И все же Анне было непросто отказаться от прежних версий.

— Я вижу, вы мне не верите? — прервал ход ее мыслей Лучков. — Я готов привести доказательства. Вот, не угодно ли взглянуть? Расписка Андреади.

Аня развернула предложенный ей документ:

«Я, Александр Андреади, передаю господину Пауло Лучано свою коллекцию в полную собственность и отказываюсь от всех прав на нее, в том числе и авторских, за гонорар в размере 1 000 000 долларов».