Крымский роман - Татьяна Алюшина

Вода стремительно поднималась все выше. Открытой створки двери было мало, чтобы выпустить прибывающую с большой скоростью воду и сдержать затопление склада.

А где-то там, в его глубине, прятался «латыш».

Ринк крикнул:

– Давай на выход! Утонешь!

И в ту же секунду почувствовал, что сейчас будет выстрел.

Он мгновенно отклонился – и пуля прошла там, где только что была его голова.

– Хорошо стреляет, сучонок! – сказал Ринк и нырнул.

На этот раз он не стал церемониться: сразу выстрелил под водой «латышу» в мышцу голени, схватил за вторую ногу, дернул на себя и выбил из его руки пистолет.

Противника это не остудило, он стал сопротивляться, ударив Ринка по пострадавшей уже скуле.

«Да что ж вы такие идиоты?! Не набегались, что ли, на погрузке?» – возмутился про себя Ринков.

Пришлось «успокоить» по-взрослому и этого.

Вода поднялась уже выше двери, Антону пришлось нырнуть и проплыть в открытую створку, таща за собой «латыша». Передав его в чьи-то руки, Ринков крикнул:

– Надо выбить болванку, чтобы двери закрылись!

Набрав воздуха, Дуб нырнул и попытался выбить упор. Выскочив на поверхность, он сообщил:

– Одному не вытащить! Надо немного отодвинуть створку.

Ринк кивнул, подозвал еще двоих ребят и объяснил им задачу.

Все вчетвером снова нырнули.

Дуб с Ринком тянули болванку, а ребята навалились на дверь. Со второй попытки у них получилось. Дверь захлопнулась – вода сразу начала спадать, уходя в открытые двери выхода…

Операция завершилась за несколько минут.

Выйдя из склада, они услышали то, что уже привыкли слышать после хорошо сделанной работы: вокруг стояло то, что в телевизоре обычно заменяет долгое «пи-и», или, попросту говоря, добротный трехэтажный мат!

Площадка у склада, съезд к морю и залив были ярко освещены прожекторами, установленными на подъехавших грузовиках.

Маски спецназовцы не снимали, по имени друг друга не называли, пока не упаковали и не отправили «клиентов».

К их группе подошел Битый.

Они обнялись с Ринком, похлопывая друг друга по спинам.

– Увозите их, чего тянуть! – крикнул он оперативникам, стоящим на дороге.

«Клиентов» рассадили в две машины и увезли. Ребята с облегчением стянули с себя маски.

– Поехали к нам, выпьем. Сколько не виделись! – предложил Антон.

– Нет, Ринк, к вам мы завтра вечером приедем, а сегодня будем с бумагами разбираться. Кстати, вам тоже кое-что писать придется! Но потом, – напомнил Битый.

– Ну что ж, тогда – боевые сто грамм!

Из машины принесли водку, разлили и без всяких тостов выпили. У каждой команды есть свои традиции, которые нельзя нарушать.

– Ни фига себе, командир! – присвистнул Дуб, присмотревшись к Антону.

– Один пострадавший все-таки есть, – рассмеялся Битый. – Ну и рожа у тебя, Шарапов!

Рассмотреть себя Антону удалось только в машине: лоб рассечен, на скуле справа – здоровенный синяк, под глазом расплывался еще один.

– В хорошей обуви ребята ходят! – подвел он итог осмотру и предложил Михаилу: – Звонить не будем, просто приедем, и все.

Они долго прощались с ребятами, Ринк выдержал осмотр врача, после которого их подкинули к машине, на которой они приехали с Дубом, оставленной далеко от склада.

И опять долго говорили, курили с мужиками, отмахивались от поздравлений с предстоящей женитьбой, радовались завтрашней встрече – им нечасто выпадало увидеться, а тем более посидеть всем вместе, пообщаться спокойно, выпить…

И вдруг среди всех этих разговоров, смеха, радости от удачно выполненного задания Антон почувствовал жгучую потребность поскорее прижать к себе Наталью, раствориться в ней…

И под очередные шутки по поводу утраты их беззаботной холостяцкой жизни Ринков и Дуб сели в машину и рванули с места.

Они ввалились в номер.

Конечно, ни Ната, ни Дина не спали. Обе, вскочив с дивана, на котором сидели, бросились к ним.

Динка, ничего не говоря, повисла на Мишке, сильно к нему прижавшись. А Ната тут же принялась лихорадочно ощупывать Антона, громко спрашивая:

– Руки, ноги целы? Ты не ранен? Раздевайся, я посмотрю, ты в порядке?!

– Ната, я в порядке, все нормально! – пытался остановить ее он.

Ему хотелось поцеловать ее, прижать к себе и много еще чего сделать!

Наконец она обняла его, потом взяла в ладони его лицо и расцеловала все его раны, уже спокойно интересуясь:

– Ринков! Это что, широкомасштабное наступление на грабли или столкновение с реальным миром?

– Нет, встреча с ботинком!

– Ребята! – сказала Дина. – Мы домой поедем!

– Зачем вам домой? – ответила Ната, все так же прижимаясь к Антону. – У Мишки же номер есть. Правда, Михаил не слишком часто им пользуется!

– Точно! – обрадовался Мишка. – Пошли, Дина!

Они быстро попрощались и ушли.

– Набрать тебе ванную? – спросила Ната. – И это все надо обработать! – Она указала на ушибы.

– Натка! Я тебя люблю! – сказал Антон и, поднимая ее на руки, добавил: – Все потом: и ванная, и обработать!

Они решили пообедать вчетвером на балконе в номере у Антона.

Выходить на народ с такой «шараповской рожей» Ринкову не хотелось. Хоть Ната и лечила его раны купленными в аптеке дорогостоящими примочками, лицо от этого лучше не стало, а утром и вовсе выглядело совершенно устрашающе!

Наталья расстраивалась ужасно и приставала к Дине:

– Динка, ну посмотри, чем можно помочь!

– Само пройдет! – сказал Антон.

– Ринков! Ты себя в зеркало видел?! – возмущалась Ната. – С тебя можно картину писать: «Лицо современного бизнеса, или ударим «разборкой» по благополучию!» Сейчас твое лицо – мечта абстракциониста!

– Да успокойся ты! – сказала Дина, изучая боевые раны Антона. – Его врач осмотрел прямо там: перелома нет, зубы на месте, на лбу даже швы накладывать не понадобилось, просто глубокая длинная рана, заживет!

– Я знаю, что поможет! – встрял Мишка. – Срочно принять внутрь!

– Спасибо, товарищ! – обрадовался Антон.

Они заказали обед и, когда его привезли, попросили официантов накрыть стол на балконе.

Во второй половине дня солнце с этой стороны здания уходило, легкий ветерок комфортно обдувал, откуда-то доносилась музыка, и было очень уютно.

Миша поднял рюмку и предложил тост: