Стеклянная свадьба - Изабель Вульф

– И в отличие от жизни, – добавил он, – у оперы счастливый конец. Но может, и в твоей жизни, Фейт, тоже все кончится хорошо.

– Очень на это надеюсь.

– Может, и в моей жизни тоже, – с грустью добавил Джос и тут же улыбнулся. – Может… – со значением проговорил он, беря меня за руку, – у нас обоих все кончится хорошо.

Я улыбнулась и понадеялась, что лицо не выдало того, что творилось в сердце.

– Отлично. Значит, договорились, – он потер руки. – Едем в Глайндборн. Устроим первоклассный пикник и, конечно, захватим побольше шампанского.

– Опять не марочного? – поинтересовалась я.

– Не задавай трудных вопросов, – ответил он. – Скажи, – Джос наклонился над столиком, приблизив свое лицо к моему, – какие у тебя на сегодня планы?

– Э… никакие, – ответила я.

– Хорошо, – шепнул он. Серые глаза смеялись. – Я надеялся услышать такой ответ. Потому что я закончил все дела и подумал: хорошо бы вернуться домой…

– Да?

– И…

– Что?

– Заняться с тобой страстной любовью, – договорил Джос. – Что ты думаешь об этом?

На мгновение над столом повисло молчание. Затем я встала.

– Боже, я тебя шокировал? – упавшим голосом спросил он.

Я протянула ему руку и сказала:

– Поехали.

На следующий день я позвонила Питеру на работу и попросила побыть с детьми. Оказалось, что теперь, когда у меня начался настоящий роман, я уже не чувствую такой боли, разговаривая с ним. Я в состоянии общаться с бывшим мужем, радостно подумала я, пока слушала в трубке гудки. Неужели это и есть так называемое «общение бывших супругов»? – с кривой усмешкой размышляла я. Судя по голосу, Питер обрадовался моему звонку – он всегда радуется, что очень трогательно, хотя он, похоже, был в легкомысленном настроении.

– Почему ты хочешь оставить меня в няньках? – подозрительно начал он.

– Потому что сейчас середина семестра и ребята приедут домой.

– Да нет, я хотел узнать, с чего тебе вдруг понадобилось просить меня побыть с ними?

– Почему ты спрашиваешь?

– Не отвечай вопросом на вопрос, – ответил Питер. – Ты все еще моя жена. И я хочу знать.

– Я уезжаю в Глайндборн.

Питер издал тихий протяжный свист.

– Вот это да!

– Я там ни разу не была, – многозначительно заметила я.

– Это упрек? – спросил он. – Фейт, ты прекрасно знаешь, что я бы с удовольствием свозил тебя туда, но у нас попросту не было денег.

– Мог бы взять взаймы, – ляпнула я. – Если бы наш брак был действительно для тебя важен, ты бы занял деньги, чтобы хоть немножко порадовать меня.

– Думаешь? – он натужно рассмеялся. – А кто, позволь спросить, пригласил тебя в Глайндборн?

– Какая тебе разница?

– Ну, все-таки я пока еще твой муж и считаю, что имею право знать.

– Питер, – раздраженно бросила я, – ты лишился этого права, когда ушел от меня.

– Знаешь, не вали с больной головы на здоровую. Ты сама меня выставила из дома. Ну же, Фейт, признайся, кто? Я его знаю?

– Питер, – сухо сказала я, – я не спрашиваю тебя о твоих отношениях с… ней. Так что будь добр, относись и ты к моей личной жизни с уважением.

– Да ладно тебе. Я все равно узнаю у ребят. Или у Грэма. Он-то уж точно проболтается. Признавайся – кто он? Должно быть, денежный мешок, если приглашает в этот дворец оперных и сибаритских утех.

– Совсем не денежный мешок, – с негодованием сказала я. – Но зарабатывает неплохо. Он художник.

– Интересно, как художник может себе позволить пригласить тебя в Глайндборн? Ты уверена, что он не промышляет на стороне наркотиками?

– Абсолютно уверена, – отрезала я. – Он художник-декоратор, причем известный. И рисует великолепные картины. Пишет маслом.

– Слушай, а он гетеросексуал? – внезапно спросил Питер. – Фейт, я начинаю беспокоиться.

– Естественно, – нетерпеливо ответила я. – Очень даже, – добавила я со значением. – Кроме того, он очень красивый.

– Правда?

– Да. Очень. А вдобавок прекрасно готовит.

– Ооооо! – протянул Питер. – Определенно голубой.

– Он совершенно определенным образом не голубой, – парировала я. Голос Питера куда-то пропал, когда я вспомнила изумительно проведенный в постели вчерашний день. Это было просто блаженство. Немыслимое наслаждение. Я уже и забыла, какое счастье дает секс. – Нет, Джос неистовый приверженец гетеросексуальных отношений, – радостно заявила я.

– Фейт, – проговорил Питер, – неужели ты…? Ты ведь не…? Это на тебя совсем не похоже. А ведь мы еще даже не развелись. Нет, это не слишком корректно с твоей стороны. Все-таки вы, монастырские воспитанницы…

– Питер, если ты себе это позволил, почему я не могу? – перебила его я.

– Фейт, ответь мне честно. Ты была с ним в постели?

– Ладно, отвечу, раз ты спрашиваешь. Да, была, – я ощутила садистское удовольствие. – Я была с ним в постели, – повторила я. – И раз уж ты спрашиваешь, признаюсь, это было восхитительно.

Наступило молчание.

– Я не спрашивал.

– А теперь ответь, согласен ли ты побыть с детьми в следующий четверг?

– Нет, – ответил Питер. – Я не могу.

– Что значит – не можешь?

– То и значит, что не могу. Не в состоянии. Не в силах. Не свободен. Занят.

– Чем?

– Участвую в конференции, которую проводит «Бишопсгейт» по вопросам сбыта. Вот чем. Буду сидеть в гостинице в Уорикшире и сплачивать войска. Надеюсь, ты понимаешь, что это довольно-таки важное мероприятие. Тем более что испытательный срок у меня еще не закончился и за мной внимательно наблюдает руководство. Так что, к сожалению, ничем не могу помочь. Я правда сожалею, – добавил Питер. – Но ничего не поделаешь. Даже если бы ты предупредила меня за три месяца – чего ты сделать никак не могла, поскольку три месяца назад мы были счастливо женаты и ты не собиралась ехать в Глайндборн и тем более трахаться с другими мужиками, – боюсь, я бы все равно сказал «нет». Извини, Фейт. Никак не могу. Ты не хочешь вместо этого послушать компакт-диск?

– Не издевайся, пожалуйста. Мне очень хочется поехать.

– Тогда тебе придется попросить кого-нибудь еще. Моей матери ты не звонила?

– Нет, она же занята в магазине.

– А как насчет твоих родителей? – предложил Питер. – Ребята теперь практически взрослые, так что, возможно, они будут не против посидеть – если ты, конечно, застанешь их дома.