Чудо в перьях - Татьяна Луганцева

– Точно! Ух! Чуть сейчас с дороги не съехал, так в глазах потемнело!

– Я не знала… извини, да, ревность – разрушающее чувство. Я прямо не знаю, что делать? – Голубые глаза Татьяны снова наполнились слезами.

– Выпить тебе надо! – заявил парень.

– Так говорят, любовь трудно забыть в течение года… Мне что, целый год пить? – вздохнула Таня.

– Нет! Рекомендую кратковременный запой, чтобы не наломать дров в первые дни. Ну, чтоб не убить никого.

– Да ты что!

– Всякое бывает, – парень спокойно крутил баранку. – Как это называется? Состояние аффекта! Вот! У некоторых от любви крыша едет. И на себя руки наложить могут…

– Нет, этого я точно не сделаю. Все-таки не подросток. Я просто больше никому не поверю, потому что больше не встречу такого!! – И Татьяна бросилась на шею к парню с рыданиями.

Грузовик остановился, Татьяна продолжала свое «мокрое» дело, но потом взяла себя в руки.

– Я мешаю тебе вести машину? Извини, поехали…

– Вообще-то, когда кто-то, облитый помоями, висит у тебя на шее, загораживая всю дорогу, это мешает, – согласился водитель.

– Ой, извини еще раз! – отпрянула от него Таня и принялась судорожно отряхивать его футболку от ошметков грязи. Но размазала ее еще больше.

– Извини…

– Да чего уж… Я тебе посочувствовал, потому что сам такое же пережил… Прямо родственную душу встретил!

– Спасибо за сочувствие. Так поехали? – предложила она.

– Я твой адрес запомнил, но сейчас мы подъехали к подвальчику…

– Какому подвальчику? – не поняла Таня.

– Пивному. Пойдем выпьем? – предложил он.

– Ты же за рулем?! – удивилась Таня.

– Так уже приехал. Я живу недалеко, здесь машину оставлю. Я на сегодня уже все закончил, а завтра у меня выходной. Идем? Расслабимся?

– Тебя как хоть зовут? – спросила она, словно это могло повлиять на ее решение согласиться с ним выпивать.

– Юра… Юрик.

– Таня. Пошли, – махнула рукой Татьяна, – только я очень грязная…

Юра посмотрел на часы на руке.

– В это время в баре уже многие находятся в свинском виде, а остальным все равно, как ты выглядишь, – успокоил ее он.

В пивной накурено было так, что все тонуло во мраке! Запах тут стоял отвратительный: воняло чем-то жареным, потом, табаком и еще черт знает чем. Поэтому смердящий аромат, исходящий от вошедших, растворился в других ароматах. Они уселись за барную стойку. В такой духоте не хотелось ни есть, ни пить.

– По пивку? – спросил Юра, и Таня кивнула.

А дальше понеслись чипсы, кусочки кальмаров, соленые сухарики и еще много разной легкой закуски…

– По пивку? – слышала Татьяна в сотый раз.

А потом как-то резко ей стало холодно и темно… Сразу из лета в зиму и… немцы! Они что-то кричали и периодически строчили из пулеметов. Рядом с Таней лежал Сергей. Он был одет в форму красноармейца времен Гражданской войны, а в руках держал винтовку со штыком. На буденновке алела звезда, на рукаве алела рана. Они находились в какой-то телеге, и Сергей отстреливался из винтовки. Эти одиночные выстрелы звучали как насмешка в ответ на пулеметный огонь. Таня поняла, что лежит в очень неудобной позе да еще на пулеметной ленте.

– Что происходит?

– Очнулась? Ранение у тебя в череп сквозное, так что жизненно важные органы не задеты, – обернулся к ней Сергей.

– То-то голова болит, – напряглась Таня.

– Пройдет! Не переживай, отобьемся!

– А почему тут немцы? – не понимала она.

– Так вот мы попали… Не помнишь, как в кино… Раз, и путешествие во времени!

– Но почему именно сюда?! – ужаснулась Татьяна, безоговорочно поверив, что они совершили путешествие во времени.

– Здесь много боли, горя и такая жуткая энергетика, что сюда просто засасывает, – пояснил Сергей.

– Неудобно лежать… Что-то не могу пошевелить ни рукой, ни ногой…

– А ты не шевелись!

– Патроны подо мной не выстрелят? – продолжала беспокоиться Татьяна.

– Они израсходованные уже! Это моя Анка-пулеметчица настреляла! Огонь-девка! За патронами побежала.

И тут Татьяне стало совсем нехорошо.

– Это какая такая Анка-пулеметчица?! Знаю я твоих пулеметчиц! Видела уже! В машине времени захотел укрыться?! Не выйдет!! Я тебе сейчас! – Татьяна навалилась на него, давясь слезами от обиды.

Даже война не спасла ее от ревности.

– Отдай ружье! – орала она Сергею.

– Какое ружье? Таня, приди в себя! Отпусти руль! – услышала она в ответ.

Она открыла глаза и увидела вместо Сергея молодого парня, которого не сразу узнала.

– Юр-р-ра? – В ее устах это прозвучало звериным рыком.

– Это я… Отпусти руль! Ты с ума сошла? Орешь какие-то странные слова: «Немцы капут!» Ты чего? Ну, выпили мы вчера с немцами, потом подрались с ними и снова выпили…

– Немцы?

– Ну да! Пара туристов! – икнул Юра.

– Так это – сон! А я-то думала, в чем дело? – заулыбалась Татьяна и осмотрелась.

Они лежали с Юрием в кузове грузовика на жестких досках под брезентом. Между ними – ее мопед. Таня крепко сжимала его руль, а переднее колесо уткнулось в Юрино лицо.

– А где это мы? Вторая мировая? – спросила Таня.

– Какая мировая? Вот вчера была и вторая, и первая! Эх, тряхнули стариной!

– Ты о чем?

– Ничего не помнишь? – усмехнулся Юрий.

– Совсем… просто черная дыра, – виновато посмотрела на него Таня.

– Ну, так лучше и не вспоминай… Круто мы вчера посидели!

– А где мы? – опять спросила Татьяна.

– Так в моем грузовике!

– Ты же говорил, что живешь рядом.

– Вот! А сказала, что ничего не помнишь! Аллилуйя! Память возвращается! Живу-то я рядом, но разве можно мне прийти домой в таком состоянии? Жена меня убъет! Вот мы здесь и притулились.

– А между нами…

– Насколько я помню, ничего не было, – заверил ее Юра, – хотя я тоже отрубился в определенный момент.

– Будем надеяться, что не было, – сразу же сказала Татьяна, отлепляясь от руля мопеда. – Как же мне плохо!

– Ничего, сейчас прояснится в голове, – пообещал Юра, держась за виски.

– У тебя тоже видок – краше в гроб кладут, – отметила Татьяна.

– Распогодюсь еще, – заверил он ее.

– Как-то холодно, противно и мокро, – сказала Таня.