Бертран и Лола - Анжелик Барбера

Родители Франка ушли, им на смену появилась Наташа.

– Эта палата симпатичней прежней, где ты…

– Толстела? – спросила Лола, просматривая обложки журналов, на которых не было Бертрана Руа. – Осторожней, дорогая, я ведь и обидеться могу!

– Не верится, что они жили у тебя в животе.

– Ну и зря…

– Никаких колыбельных?

– Не изображай Королеву Милан, – ответила молодая мать, листая Paris Match. – Лучше развлеки меня.

Наташа склонилась над колыбельками и дала точный и подробный отчет о жизни их общих друзей, то и дело восклицая: «Офигеть можно!» Лола караулила момент, чтобы вклиниться и спросить, есть ли хоть у кого-то новости о мужчине, с мыслями о котором она засыпала каждый вечер.

– До чего же они миленькие! Нежные, как ангелы. Но их гладкой коже я завидую меньше, чем загару Дафны – она летела с нами на той неделе.

Лола почти перестала дышать и застыла над фотографией актрисы, как будто пыталась вспомнить ее фамилию.

– Она скорчила гримасу при слове «Франкфурт» и едва сдержала раздражение, когда услышала имена твоих детей.

Лола положила открытый журнал рядом с собой, последним усилием воли сдерживая слезы. Ей плевать на мнение Дафны Делатур и восторги Наташи, она хочет знать одно – есть у журналистки новости о Бертране или нет.

– Какой рейс?

– Из Йоханнесбурга. Но была она в Мозамбике. Ты знала, что ее дядя – посол?

Лола покачала головой.

Бертран. Бертран. Бертран. Бертран. Бертран. Бертран. Бертран. Наташа поймала ее взгляд.

– Ты не в курсе?

– В курсе чего?

Мария недовольно вывернулась, и Лола приложила дочь к груди.

– Если бы не французское телевидение, я бы не узнала, что мужика с фотографии, ну, этого Бертрана Руа, похитили в Африке.

– Он жив? – спросила Лола.

– Неизвестно. Даже дяде-послу ничего не удалось выяснить, хотя у него о-го-го какие связи – если верить Дафне.

– Они ничего не знают или ничего не говорят?

Наташа отбросила журнал и села рядом с подругой.

– По слухам, похитители сначала требовали выкуп, причем несколько раз меняли сумму, а теперь хотят, чтобы из тюрьмы освободили их сподвижников. Дафна говорит, власти надеются, что ему повезет, как Шарли Дюпре и Констанс Слак. Известно, что они живы и были похищены примерно в том же районе.

Наташа погладила пальчики ребенка.

– Его родители, должно быть, сходят с ума от ужаса.

– Кажется, Дафна создала комитет поддержки.

– Вместе с коллегами. Родители бедняги ведут себя очень сдержанно, но на определенных условиях готовы сотрудничать.

Лола как будто онемела. Она уложила свою светловолосую дочку и вытерла каплю молока, оставшуюся у той на губе. Ленни крепко спал, сладко посапывая. Солнце заливало палату, купол неба нависал над землей. Заглянула нянечка, предложила кофе.

– Bitte, für meine Freundin auch^[44].

Лола встала в дверях, спиной к Наташе, оперлась ладонью о косяк и уставилась на тонкий серо-коричневый след, оставленный носилками на стене песочно-желтого цвета. Полумертвая от страха, несчастная, обезумевшая, она собралась и, стараясь дышать спокойно, сказала:

– Раз нет доказательств смерти, значит, он жив. Если бы негодяи убили его, это стало бы известно.

Лола взяла у нянечки поднос, повернулась и поймала свое бледное отражение в зеркале, висящем в крохотной ванной. Февральское солнце светило во всю свою земную мощь. Ей захотелось немедленно уйти из больницы, бросив все – абсолютно все! – и отправиться на поиски. Без малейших угрызений совести. Чтобы прожить остаток моих дней с тобой, вместо того чтобы изображать заложницу и корчиться от отчаяния.

Ничего подобного Лола не сделала. Она аккуратно налила кофе в две белые фаянсовые чашки. Последние капли нарисовали четыре ровных кружка на поверхности, потом черная гладь успокоилась.