Скажи, что будешь помнить - Кэти Макгэрри

Дрикс вертит в руке палочку, потом указывает ею на меня и поворачивает к себе. Меня вызывают. Мне брошен вызов. Я вздыхаю, потому что не прощу себе, если сожмусь в комочек и попячусь, словно испуганная мышь. Иду через гараж мелкими шажками, словно на ногах у меня цепи. Дрикс сдвигается назад и жестом предлагает мне сесть перед ним.

Скрещиваю руки на груди и опасливо, словно по ним ползают пауки, смотрю на барабаны

– Я только выставлю себя полной идиоткой.

Дрикс качает головой:

– Возможно.

От неожиданности открываю рот, и тут он отпускает свою очаровательную улыбку. Я шлепаю его по руке и сажусь на скамью. Дрикс позади, прижимается грудью к моей спине, и от этого контакта воздух вылетает из легких. Он раздвинул ноги и сжимает меня бедрами с обеих сторон. Его жар просачивается через джинсы и растекается по моей коже. Дрикс кладет свои руки поверх моих и большими пальцами вскрывает мои кулаки. Я уступаю, и он кладет по палочке на каждую ладонь. Кисти у него большие, загрубевшие. От их прикосновения кожа напрягается, словно от щекотки, и все тело звенит как натянутая струна. Дрикс осторожно заставляет меня снова сжать кулаки.

– Многие считают, что главное для ударника – крепко держать палочки, но это неверно. – Его дыхание касается моей шеи, и по ней бегут мурашки. – Держать нужно легко. Секрет не в силе, а в инерции – чем крепче держишь, тем медленнее работаешь. Звук идет от кулаков и запястий.

Он наклоняет голову над моим левым плечом и поднимает нашу объединенную правую руку. Стучим сначала по правому, а потом по левому барабану. Глубокий, тягучий голос струится надо мной, словно гладкий шелк.

– Это том-томы.

Наша правая рука идет вниз, к полу и ударяет по еще одному барабану. Я ощущаю плавное движение мышц в его руке и чувствую, что начинаю задыхаться.

– Это напольный том-том.

Наша общая левая рука бьет по небольшому, тонкому барабану, который издает короткий хлопающий звук.

– Это малый барабан.

Я ерзаю на скамейке, отчаянно пытаясь выпрямиться, но в результате Дрикс каким-то образом оказывается еще ближе. Чувствует ли он, как колотится мое сердце? Чувствует ли, как дрожит тело, как вздымается и падает грудь? Знает ли, что кроме того случая в отеле, когда он обнимал меня, я ни разу не была так близко к парню? Он подталкивает мою ногу к ножной педали, и это интимное касание двух ног отзывается во мне трепетом. Дрикс мягко придавливает педаль. – Это бас-барабан, а это… – Снова касание и легкое подталкивание к другой педали, – педали.

Пытаюсь незаметно для Дрикса облизать губы, но он так близко, что у меня ничего не получается.

– А как называется большая тарелка?

Дрикс поднимает наши правые руки и бьет по тарелке с такой силой, что я вздрагиваю, а потом смеюсь. Смех начинается у меня в животе и звучит так радостно, что я как будто лечу. Дрикс смеется вместе со мной, и его тело создает фантастическое давление.

– Это крэш-тарелка.

Дрикс отпускает мои руки и кладет ладони мне на бедра. На мгновение я закрываю глаза. Кончик его указательного пальца прочерчивает линию по бедру. Нарочно или нет, но боже мой, сердце вот-вот взорвется.

Я начинаю опускать руки, но Дрикс, убрав свою с моего бедра, снова заставляет их поднять.

– Что ты от меня хочешь? – едва ли не шепотом спрашиваю я.

Дрикс наклоняет голову, так что его губы почти касаются мочки уха.

– Играй.

И, словно став вдруг невесомой, перышком, брошенным на волю ветра, я поднимаюсь со скамейки.

– Не могу.

Сильная и твердая рука ложится на плечо. Слегка надавив, Дрикс заставляет меня снова сесть.

– Знать, как играть, вовсе не обязательно. Просто играй. Никакое совершенство здесь не требуется. Будь собой.

Будь собой. То есть кем?

Я сжимаю дрожащими руками палочки и робко стучу по том-томам. Ничего, только глухой звук наполняет гараж. На меня не кричит мама. Никто не бьет меня по рукам. Никто не смотрит огорченно и сочувственно. Никто не стыдит.

Держа палочки так, как вложил их в ладонь Дрикс, бью по напольному барабану. Ободренная результатом, подтягиваюсь, сажусь повыше, решительнее, и все во мне поднимается на более высокий уровень. Настроение, губы, руки, скулы.

Это я могу.

Будто обзавелись собственной волей, руки двигаются сами по себе, палочки стучат по разным барабанам. Стопа прижимает педали. Никакого бита. Никакого ритма. Просто шум, диссонанс и свобода. Звуки наполняют гараж и мою душу, наполняют меня. Громко, оглушающе, хаотично…

Я отстраняюсь, расправляю плечи, дышу все быстрее, и адреналин гуляет в крови. Поворачиваю голову, чтобы видеть Дрикса.

– Фантастика!

Дрикс смотрит на мои губы, и я замираю на мелком вдохе. В его глазах страсть, то самое желание, которое я узнавала и раньше в устремленных на меня взглядах и которое никогда не ощущала в себе… до сегодняшнего дня. Неужели у меня такие же безумные глаза, как у него? Неужели его сердце колотится так же, как мое?

Дрикс забирает у меня палочки и роняет их на пол. Они стукаются несколько раз и откатываются под скамейку. В гараже тихо, только жужжит лампа под потолком да пульс глухо стучит в ушах.

Он кладет руку мне на шею и пристально смотрит в глаза.

– Можно я буду твоим первым?

Тысячи бабочек хлопают крыльями и взлетают у меня в груди, и у меня кружится голова – то ли от этого полета, то ли от того, как быстро я киваю.

– Да.

Подушечкой большого пальца Дрикс поглаживает мою щеку, потом наклоняется, и его губы приближаются к моим губам. Нас разделяет один вдох, и когда я вдыхаю, в голову ударяет густой, как черный кофе, запах.

– Ты и я, – шепчет он. – Это только наше, твое и мое.

Да.

Он целует меня. Его губы прижимаются к моим, а пальцы, осторожно обойдя очки, вплетаются в волосы. Другой рукой Дрикс гладит меня по спине. Теплые волны проходят через меня одна за другой, и я ощущаю нарастающую тягу – ближе, теснее, крепче…

Он втягивает мою нижнюю губу, сжимает обеими своими, и я открываю рот. Не хочу останавливаться и уже представляю, что будет дальше, и сердце стучит тверже. Дрикс принимает приглашение, поцелуй углубляется, и я тону в сумрачной дымке.