Скажи, что будешь помнить - Кэти Макгэрри

Приложение, которое помогало бы определять бездомных животных в приемные, а впоследствии постоянные дома, вот на чем я в конце концов остановилась. Амбициозно, но я и сама начинаю подумывать о себе, как об особе честолюбивой. Сегодня среда, редкий выходной для нас с Дриксом, и я снова в его гараже, потому что это единственное место, не считая номера в отеле во время предвыборного турне, где мы можем побыть наедине.

Тор спит, лежа на боку, и, наверное, видит свои щенячьи сны, если, конечно, его еще можно назвать щенком. По-моему, он какая-то помесь бордер-колли и медведя. Лапы дергаются, как будто Тор и во сне куда-то мчится. Большой. Мне его уже не поднять, но сесть на колени иногда еще пытается. Я пользуюсь у него симпатией, а вот Дрикса он обожает. И Дрикс, хотя не признается в этом, обожает его.

Пока я пытаюсь программировать, слышу, как Дрикс говорит о каких-то четырех четвертях, трех четвертях и так далее в том же духе. Слушаю я вполуха, и Дрикс это понимает. За барабанами он – стихия, новая сила природы, и ему хочется, чтобы я полюбила их так, как любит он. Вот только я не уверена, что могу любить что-то сильнее, чем его.

Закрываю ноутбук и тру глаза.

– У меня мозг сейчас взорвется.

– От чего? От четырех четвертей? – Дрикс отбивает такт. – Или от трех четвертей? – Он отбивает другой. Должна признать, получается у него сексуально. Иногда Дрикс умолкает, уходит в себя, но когда мы вместе, у меня такое чувство, что он по большей части словно летает.

Дрикс останавливается, хватает складной стул, на котором я сижу, и подтягивает к себе. Еще секунда… наши губы встречаются, и я вспыхиваю, как спичка. Его пальцы в моих волосах, он наклоняет голову, и поцелуй уходит вглубь. Я тянусь к нему, и тут у него звонит сотовый.

Вот так. Его нет, и мне уже недостает его жара даже в этот теплый летний день. Трогаю опухшие губы. По-другому с ним не бывает. После нашего первого поцелуя прошло всего лишь две недели, а я жить без них не могу. Дальше этого мы не пошли. Мне на этом уровне комфортно, и Дрикса, похоже, такая остановка устраивает.

Но как же тут чудесно! Сколько тут поцелуев, и как я это обожаю. А еще мне нравится, когда на мне его руки, нравятся его улыбки, его голос, наши разговоры. Мне нравится быть рядом с ним, вот только хотелось бы проводить побольше, чем сейчас, времени вместе. Но получается это только тогда, когда папа и мама едут куда-то без меня, а такое случается примерно раз в неделю.

– Дрикс, – говорит он, отвечая на звонок и, потянувшись, убирает с моего лица упавшую прядку. Палец скользит по щеке, и руки у меня покрываются гусиной кожей. Он наклоняет голову, как будто чем-то удивлен.

– Да. – Пауза. – Да. Прекрасно. – Снова пауза, а потом – не знаю, что там сказано – он вдруг вскакивает, словно ему под кожу загнали электрический провод, и начинает ходить по гаражу. – Да. Да. Понял. Обязательно буду. Спасибо. – И уже третья пауза. – О’кей. Спасибо. До свидания.

Дрикс дает отбой и смотрит на телефон так, как будто тот может зазвонить снова. Выдыхает. Я жду, и предчувствие чего-то нехорошего съедает меня заживо.

– Все в порядке?

– Да. – Он обводит взглядом гараж, останавливается на мне и, словно не веря самому себе, добавляет: – Меня допустили к прослушиванию.

У меня от волнения перехватывает дух.

– Тебя допустили к прослушиванию.

– Меня допустили к прослушиванию. – Дрикс вскидывает обе руки и, не дав мне подняться на ноги, чтобы поздравить его, подхватывает меня и кружит.

Мои ноги отрываются от пола, но его руки держат меня за талию стальными обручами. Я смотрю на его лицо в рамке моих ладоней и не могу насмотреться. Хендрикс Пирс, парень, еще год назад спешивший по дороге саморазрушения, на моих глазах строит свое будущее.

– Горжусь тобой.

– Я знал, что хочу этого, но не знал, как сильно. Я хочу получить место в этой школе. Хочу закончить среднюю и идти дальше. Я могу выбраться из этого квартала, могу поломать круг. Это все мне по силам.

– Уверена, у тебя получится. – Я не большой знаток музыки, но ощущаю присутствие магии, и эта магия – он сам. Каждый раз, когда Дрикс играет на каком-то инструменте или садится за барабаны, он становится величайшим творцом магии во вселенной.

Я опускаю голову, касаюсь губами его губ и… вздрагиваю от какого-то лязга в углу. Упираюсь ладонями в плечи Дрикса, пытаюсь высвободиться, но он не отпускает и продолжает держать на весу, словно я какая-то пушинка.

– Успокойся. Это Холидей.

Тор вскидывает голову. Похоже, не меня одну этот шум вырвал из сладких снов.