Ловушка для ведьмы - Анетт Блэр

Чувствуя неповторимый вкус победы, Хармони, не в силах отвести глаз, следила за тем, как Кинг пытается не сбиться с курса. И все-таки он проиграл в этой борьбе — на этот раз оргазм они испытали одновременно. Мириады крошечных горячих и в то же время ледяных звезд рассыпались в воздухе вокруг них.

Сполна насытившись подаренным наслаждением, Хармони с ликующей благодарностью целовала Кинга туда, куда могла дотянуться. Осыпав поцелуями его грудь и соски, она добралась, наконец, до губ. Она занималась любовью с его ртом, ощущая жгучую печаль от того, что так сильно нуждается в мужчине, который никогда не будет ей принадлежать.

Несмотря на это Хармони улыбалась, пока Пэкстон пытался укрыть ее и себя покрывалом. Как только это ему удалось, он лег рядом так, что теперь они напоминали две половинки кельтского кольца.

— Ты был великолепен, — проговорила Хармони, все глубже погружаясь в сонное марево.

Внезапно появилось странное ощущение, как будто кто-то выдернул ковер из-под ног, и она открыла глаза:

— Мы движемся?

— Это невозможно, — отозвался Кинг, крепче прижимая ее к себе.

— Кинг, мы катимся.

— Неа. Целая толпа здоровяков пыталась сдвинуть эти вагоны. Они ни за что не тронутся с места. — Он закрыл глаза.

— Мы ведь сцеплены с паровозом, чтобы оба вагона балансировали на возвышении и не скатились по склонам?

— Вовсе не обязательно.

— Гасси черпает энергию из моря, особенно когда бушуют такие грозы, как сейчас.

Глаза Кинга открылись:

— Так мы едем?

— А я тебе о чем!

Отпихнув его, Хармони вскочила на ноги, но вагон врезался во что-то твердое, и ее отбросило обратно на кровать. Вагон накренился, и со всех сторон посыпались деревянные щепки.

— Прорвемся через дверь, — решил Кинг, наваливаясь на Хармони.

— А ну-ка слезь с меня! — Она попыталась снова его оттолкнуть. — Сейчас не время для игрищ!

— Я же тебя защищаю!

Защита. Хорошая идея. Хармони успела сплести защитную сферу из белого света вокруг себя и Пэкстона за секунду до того, как треснули прикроватные столбики. Кружевной навес упал, и они запутались в нем, как мухи в паутине. А потом вагон вздыбился и как будто прогнулся, купол встретился с полом, пригвоздив их на месте, как тех же мух, но уже под стеклом. Под стеклом, которое даже не потрескалось?

— Уффф, — запыхтела Хармони, пытаясь сделать вдох. — Кинг, ты сильно на меня давишь.

— В куполе наверняка отпечатался мой зад. Мы с тобой, солнышко, мясная котлета в бутерброде из матраса и купола.

— Поверить не могу, что стекло не разбилось, — выдавила Хармони.

— Крепкая штука, — отозвался Пэкстон. — Это предшественник стекла, который использовали при строительстве аэропланов и первых самолетов.

— Великолепно. — Яркая молния высветила черное небо, и по куполу застучали капли дождя. — Мы в половине пути от двери в депо, но, похоже, конкретно застряли, — оценила ситуацию Хармони.

— Теперь тебе видны треклятые звезды? — резко спросил Кинг, но в этот момент, словно благословение, в небе блеснула луна, придав Хармони уверенности и сил. В тот же миг дверь депо отвалилась и упала на вагон. Возникло ощущение, что над ними захлопнулась крышка гроба, навсегда запечатавшая их в темноте. Вагон опять покатился.

Хармони начала читать молитву:

«Под этой благословенной луной,

Богиня моя, молю, будь со мной,

Своей защитой нас одари,

Путь нам молнией освети,

Чистым воздухом напои

И колеса эти запри.

Стороной обойдет пускай беда,

Не причинив никому вреда.

Да услышат силы мои мольбы,

Как сказала я, так тому и быть».

— Все в порядке, — начал увещевать Кинг. — Не бойся. Мы не скатимся со скалы. К тому же здесь песчаный пляж, а рельсы рано или поздно закончатся.

— Слава Богине.

— Сейчас прилив или отлив? — вдруг спросил он.

— Чего? — вопрос поставил Хармони в тупик, заставив почувствовать себя настоящей дурой.

— Рельсы идут… шли до самого Марблхэда. Я был уверен, что к нашему времени затопленная часть путей давным-давно ушла глубоко под воду, однако…

Решительно придушив на корню в который раз пытающуюся нахлынуть панику, Хармони воззвала ко всему, во что верила.

— Представь землю у себя под ногами, Кинг. Представь, что твои ноги в песке, что они пускают корни глубоко в землю. Представь и не отпускай этот образ. Корни удержат тебя на месте, а нервная энергетика укрепит их.

— Я бы съел резинового цыпленка[41], если бы это остановило вагон.

— Это не имеет ничего общего с верой, — разозлилась Хармони, — и отчаяньем делу не поможешь.

Казалось, их медленный спуск по холму приближается к концу. Грохот становился тише. Стало слышно, как позвякивают и потрескивают обломки и осколки вещей, составлявших обстановку спальни. Стук колес, замедляющих свой бег по рельсам, становился все размереннее. Так продолжалось какое-то время, но внезапно вагон остановился, как будто кто-то невероятно сильный потянул его обратно, зашатался и чуть не упал набок.

— Если нас перевернет, как блины на сковородке, — проговорила Хармони, — мы сможем выбраться из-под матраса.

— А еще из-под пружинного блока и тяжелой кроватной рамы, если не переломаем все кости. Ну или если не утонем.

— Позитив! — взвизгнула она. — Думай и говори только о хорошем!

— Сейчас нет времени впадать в истерику.

Хармони умудрилась схватить Пэкстона прямо за кожу и притянула к себе:

— Может быть, это наш последний шанс от души поистерить.

— Ай… Ой! Солнышко, ты мне плечи ногтями ковыряешь.

Она отпустила его и успокоилась. Вагон остановился. Стук сердца отдавался у Хармони в ушах, а грудью она чувствовала, как бешено колотится сердце Кинга.

— Мы спасены, — сказала она, и вагон, словно возражая, тут же закачался из стороны в сторону, а затем с рывком подался вперед.

— Какое счастье! — воскликнул Кинг, демонстрируя фальшивую радость, раз уж надо было быть позитивным. — Сейчас прилив. Океан всего-навсего пытается нас засосать.