Отец моего жениха - Алайна Салах

Не прекращая трахать меня, Сергей наблюдает за тем, как я одна за другой расстегиваю пуговицы, высвобождая грудь, которая от возбуждения стала болезненно-чувствительной. Его губы сдавливают сосок, и я чувствую новый прилив влажности между ног, который дает о себе знать характерным звуком. Не моя вина, что Сергей имеет такое влияние на мое тело, от которого стираются все грани приличий и стыдливости.

Я запускаю пальцы в волосы Сергея и тяну, чтобы он посмотрел на меня. Моя развязка очень близка, и я эгоистично хочу подтолкнуть его к своей. Поэтому поймав потемневший синий взгляд, слегка откидываюсь назад и тяну подол платья вверх, чтобы дать ему обзор на процесс нашего слияния. Его дыхание заметно утяжеляется, но он, не отрываясь, продолжает наблюдать, как его член ходит во мне с влажным звуком, с каждой секундой подталкивая меня к первому в моей жизни автомобильному оргазму.

Хочется упасть ему на плечо и впиться зубами в рубашку, но тогда я ее испорчу — пусть лучше видит мое лицо в пик наслаждения. Все-таки это его заслуга. Я кончаю продолжительно и громко, рассчитывая, что шумоизоляции британского автомобильного концерна будет по силам заглушить мои стоны. Сергей следует за мной: до боли стискивает мои ягодицы и прикрывает глаза, пока делает последние толчки.

— Люблю тебя, — шепчу ему в висок, когда хватка на моих бедрах немного ослабевает.

Желание признаться Сергею в своих чувствах было особенно сильно во время секса, но я сдерживала себя, чтобы он не списал это на сиюминутный порыв. И я отдаю себе отчет в том, что, возможно, ничего не услышу в ответ— моя любовь к нему бескорыстна и требует собой делиться. Я и без всяких слов знаю, что для Сергея я не просто развлечение, а насколько не просто — покажет время. Последние полтора месяца я даже мечтать на могла, что наша история будет иметь продолжение, а потому сейчас наслаждаюсь каждой прожитой секундой, дав себе установку, что не позволю сомнениям и дурацким мыслям ее омрачить.

— Это много для меня значит, Юль. Очень, — Сергей обводит глазами мое лицо и мягко приглаживает волосы. — Дай мне немного времени разобраться со всем, хорошо?

Я киваю, потому что прекрасно помню о его непростой ситуации с сыном, а чтобы не портить романтический настрой вечера, кокетливо уточняю:

— Кстати, еще не слишком поздно для ужина? Алчной рязанской хищнице не терпится разбазарить твои олигархические капиталы.

Сергей заразительно смеется, заставляя меня хихикать, после чего коротко целует в нос.

— Ты никогда мне не забудешь этого, да?

— Кто знает, — деланно вздыхаю я, перелезая на пассажирское кресло. — Возможно, путешествие на Мальдивы, новая сумка и хатка в видом на Москву-реку отшибут мне память.

Забеспокоившись, что Сергей не оценил мой юмор, быстро уточняю:

— Ты ведь понял, что я шучу?

— Да понял я, Юль, — усмехается Сергей, заводя двигатель. — Поехали ужинать.

— Предупреждаю, я не умею красиво есть устриц и прочих моллюсков, — шепчу, когда мы шествуем по роскошному вестибюлю храма французской кухни. — Поэтому если не хочешь, чтобы я опозорила тебя перед всеми этими красивыми людьми, закажи что-нибудь попроще.

— Уточнить, если в меню макароны по-флотски? — Молотов насмешливо поднимает брови и крепче сжимает мою талию. — Твоим столовым манерами позавидовали бы многие мои приятели, так что перестань нервничать. И еще ты очень красивая, поэтому твоя тарелка будет последним, куда окружающие будут смотреть.

Вот знает он что сказать, чтобы я вновь почувствовала себя Мисс Мира. Окей, устрицы, добро пожаловать ко мне на стол. Я готова.

— Берешь ту вилку, что лежит справа и отделяешь моллюска от раковины, -поясняет Сергей, наглядно демонстрируя мне мастерство поедания морских гадов. — Видишь, совсем не сложно, - подносит вилку с к моему рту и я, приоткрыв рот, вбираю в себя сомнительный деликатес. Проглотить мне его не удается, потому что в этот момент случается то, чего я опасалась в каждый наш совместный выход в свет. Через два стола от нас я вижу Диму, стоящего в компании незнакомого мне приятеля. Бледный как скатерть под моей тарелкой, он смотрит на меня и Сергея, сжав кулаки.

43

Юля

Первый шок постепенно покидает тело и способность соображать вновь возвращается ко мне. Заставив себя проглотить злосчастную устрицу, я возвращаю взгляд к ничего не подозревающему Сергею. Господи, всего секунды три прошло, а мне кажется что я на час зависла в этой гнетущей пантомиме.

— Сергей… — мой голос походит на хрип страдающего тяжелой формой ангины. — Дима здесь и…

Договаривать мне не приходится, потому голова Сергея дергается в том самом направлении, где стоит его бледный сын, и он резко поднимается с места. Наблюдаю, как он, двигаясь словно в замедленной съемке, огибает соседний стол под удивленные взгляды посетителей, как лицо Димы искажается в жалобной гримасе, придающей ему сходство с подростком, и как он разворачивается к выходу.

— Дима, подожди! — голос Сергея, обычно такой спокойный и уверенный, пропитан тревогой; шаги быстрые и торопливые.

Дима не останавливается. Он практически бегом покидает ресторан, оглушительно шарахнув дверью. Сцена между сыном и отцом приковала внимание всех посетителей: они начинают оживленно перешептываться, глядя в спину Сергею, который выходит за ним следом.

Я залпом осушаю бокал вина и несколько секунд разглядываю тарелку с горой ракушек, которую Сергей должен был мне романтично скормить. Пока не могу оформить бушующие во мне эмоции в трезвую мысль, но одно знаю точно: усидеть на месте я не могу. В конце концов, я к этой трагичной сцене тоже причастна, и просто ждать ее итога будет неправильным.

— Счет мы обязательно оплатим, — бросаю перепуганному официанту, который застыл с подносом в метре от нашего стола, и, грохоча каблуками, бегу к двери.

В вестибюле Димы и Сергея нет, есть только симпатяга-администраторша с вытаращенными от удивления глазами.

— Снаружи? — выпаливаю на ходу.

Девушка энергично кивает головой и для убедительности тычет пальцем в входную дверь. Вылетаю на улицу и оглядываюсь. Черт, надо успокоиться. Драки точно не будет: у Димы, конечно, мускулатура хорошо развита, но до Сергея ему еще лет пять в качалке торчать. Я-то знаю, о чем говорю: все-таки с обоими спала. Уф, не вовремя конечно я об этом вспомнила. Да и не станет Сергей драться с сыном. Наверное. Ой, надеюсь только, что Дима не додумается меня денежной подстилкой называть и оскорблять. Вот тогда сможет.

Отца и сына я нахожу без труда по надрывным выкрикам Димы: он выбрасывает вперед ноги и извивается всем телом, пока Сергей, крепко обхватив его руками, прижимает к своей груди. От это картины сердце ноет так, что на глаза наворачиваются слезы. Не за Диму, а за Сергея. Почему-то именно о его состоянии я сейчас больше всего беспокоюсь. Может быть, потому что люблю его, а, может, потому что Дима меня обидел и в его чувства я больше не верю. Возвращаться я к нему в любом случае не собиралась, даже если бы с Сергеем не сложилось, поэтому раскаяния за вероломство не чувствую. И за чувства к его отцу тоже вины не испытываю — да, ситуация по-родственному нестандартная, но вышло как вышло. Я как-то по телеку видела, что отец в дочь влюбился — вот это действительно жопа. А своей любви к Сергею стыдиться я не собираюсь. Да и кто бы стал стыдиться на моем месте? Он же потрясающий — красивый, умный, чуткий, сексуальный, сильный… Ох, хватит уже, Живцова. У нас тут трагедия разворачивается.