Дикая роза - Альберто Альварес

Дульсина не нашлась что ответить.

— Ну вот. Все яснее ясного. Пойдемте, Эрлинда, — сказал Рохелио.

И они прошли мимо растерянной Дульсины.

Сорайда смотрела на своего собеседника жалобно и одновременно кокетливо. У него было лицо хорошенького и порочного младенца. Одежда и манеры его мгновенно выдавали профессионального сутенера. Об этом же говорила и кличка «Куколка», под которой его Знали здесь.

— Это что — все?

Он небрежно спрятал деньги, которые ему дала Сорайда, в брючный карман и состроил капризную и недовольную гримасу.

— Ты скоро меня по миру пустишь, Куколка! — усмехнулась она.

— Только не надо прибедняться…

— Бочка ты бездонная. — Это было произнесено не то как укор, не то как комплимент. Вернее, в этой фразе было и то, и другое.

— Зато тебе со мной хорошо как ни с кем.

— Куда мне от тебя деться: у таких, как я, всегда должен быть защитник.

— Ну вот и ладно.

В это время Сорайде доложили, что пришла новенькая. Прежде чем разрешить ей войти, хозяйка «Твоего реванша» пристально поглядела на сутенера.

— Смотри у меня, если позаришься на нее.

Однако, едва Роза вошла и представилась, сказав, что она от Линды, Куколка подскочил к ней и осыпал комплиментами:

— Ну красулечка, прямо милашка! Такой у тебя, Сорайда, еще не было. А личико! А глазки! Конфетка!

— Не закипай, — мрачно и коротко осадила его Роза.

— Иди, Куколка, иди себе, — выпроваживала его Сорайда.

— Иду, иду. Но я вернусь! Я всегда возвращаюсь. А уж теперь-то…

И, подмигнув Розе, он наконец удалился.

— Работу я тебе дам, — с удовольствием разглядывая Розу, произнесла Сорайда. — На тебя народ пойдет. И ты сможешь охмурять кого захочешь. Но вот этого малого, Куколку, ты уж оставь мне. Поняла?

И она грозно высморкалась.

В это утро Себастьян работал с особенным удовольствием. Но, как говорится, в бочке меда да ложка дегтя. Прекрасное утро было испорчено одним эпизодом: молодой сеньор Рикардо, не ночевавший дома — что в последнее время с ним случалось, — вернулся сильно навеселе, если можно так назвать состояние, когда человек перепил, но при этом остается мрачным.

Рикардо попросил Себастьяна помыть машину и направился к дому. В это время навстречу ему в сад вышла Леонела. То ли она ждала его, то ли просто решила не пропустить хорошего утра. Вид Рикардо удручил ее.

— Ты всю ночь пил? — спросила она. — Из-за дикарки? Она тебя погубит.

— Она смешивает меня с грязью, — вдруг сказал Рикардо. И было видно, что эта мысль уже долгое время не дает ему покоя.

— Остановись, Рикардо. Ты что, хочешь спиться? Еще немного — и ты пропадешь!

— Я не могу дольше терпеть унижения!

Леонела одной рукой взяла его за руку, а другой ласково погладила по щеке.

— Прежде всего перестань видеться с ней.

— Думаешь, это легко?

— Ты устал. Тебе нужен покой… Вот что, почему бы нам с тобой не уехать в мой загородный дом, а?.. Тебя не соблазняет такое предложение?

Рикардо молча смотрел на нее. По его лицу трудно было определить, что он думает об этом.

— А что о нас будут говорить? — наконец произнес он.

— А не все ли равно? Я не маленькая девочка. Решайся! И Рикардо решился.

— Я устал от этой дикарки. Ты права: к черту Розу Гарсиа. Я еду с тобой.