Нечаянно беременна, или Не ходите, девки, в тёмную подсобку - Марина Леванова

— Так, осталось ещё немного подкрутить вот здесь, подколоть вот тут и выпустить возле ушка. 

Вот уже целый час Олеся выполняла обязанности визажиста, парикмахера и стилиста. Мария уже была не рада, что согласилась на это преображение, как выразилась подруга в самом начале, вооружившись кисточкой и палеткой теней, оно теперь казалось ей сомнительным.   

— Думаю, нужно ещё приклеить ресницы. — Олеся вытащила прозрачную коробочку и тюбик с клеем. — Тогда вообще будет вау. 

— Не надо мне “вау”! — возмутилась Маша, пытаясь оглянуться и посмотреть на себя в зеркало; она всё это время просидела к нему спиной, подруга сказала, что так будет интереснее — потом увидеть сразу весь законченный образ. — Пусть будет живенько, ну, в смысле, хочу свои ресницы.

— Да там их почти нет, — возразила Олеся, доставая пинцетом подозрительную мохнатку и любовно рассматривая её со всех сторон. — Не боись, я тебе половинки приклею, а не целые. Они самое то будут к этому мейкапу: не слишком пушистые, не очень длинные и выглядят натурально. — И решила пояснить: — Ну как бы твои собственные, только гораздо лучше.   

— Ну уж нет! Хочу свои ресницы, — настаивала Мария; нервно дунула на локон возле лица, который благополучно тут же вернулся обратно и повис возле глаза. — И подколи мне эту ерунду, она мешает. 

— Никакая это не ерунда, а шаловливый локон, — заявила Олеся, обиженно надувая губы. — Это сейчас модно!

— Знаешь, дорогая, убери-ка ты этот локон куда-нибудь подальше и хватит уже мудрить там с моей причёской, — потребовала Маша. — Я считаю так: волосы должны быть или распущены, или собраны, других вариантов не дано. 

— Какая же ты вредная, Машка. Всё тебе не так да не эдак. — И Олеся с упоением принялась перечислять все претензии подруги, которые услышала во время преображения, лихо копируя её интонацию: — Платье недостаточно длинное, на груди выкат развратный, ткань неприлично облегает, туфли на высоком каблуке, я такое не ношу. — Наклонилась и строго посмотрела в лицо своей подопытной. — Между прочим, я тут стараюсь сделать из тебя богиню. — Подобрала шаловливый локон и заколола его невидимкой. — Так лучше? Довольна теперь твоя душенька? 

— Да, спасибо. С другой стороны тоже подколи. — Мария про себя ликовала, что у неё получилось настоять на своём хоть в чём-то. — Я очень ценю твою помощь. Честно. Не обижайся, пожалуйста! И вообще, ты у меня умничка, и руки у тебя золотые, и глаз-алмаз, и всё такое. Слушай, а можно мне уже на себя посмотреть? 

— Ты давай мне зубы не заговаривай, — буркнула Олеся, но видно было, что ей приятно услышать похвалу из уст подруги. — Вот сейчас приклею ресницы, и тогда посмотришь.

— Нет. И ещё раз нет! Я пойду со своими ресницами, — категорически заявила Мария, поднимаясь со стула. — Ты в целом закончила?

— Если не считать ресниц, то да, — недовольно ответила Олеся. — Ладно уж, смотри на себя. 

Мария повернулась лицом к зеркалу и ахнула. 

— Ты что со мной сделала? — с восхищённым придыханием спросила она; не то чтобы ей не нравилось, она просто не узнавала себя в той незнакомке в зеркале, которая на неё сейчас смотрела.  

— Говорю же, богиня. — Олеся довольно улыбнулась, подкрадываясь к подруге со спины. — А может, всё же реснички? — предприняла она ещё одну попытку. 

— Нет! Я ж говорю, что...

И в этот момент девушки услышали, как в квартире открылась входная дверь.  

— Маха, я дома. Надеюсь, ты уже готова? — В коридоре раздались торопливые шаги. — Я только сейчас переоденусь, и можно будет отправляться. Мне нужно всего лишь… — Артём ворвался в комнату, как ураган, и остолбенел на пороге, — пару минут, — завершил он.

— Хорошо-хорошо, — ответила Мария, отрываясь от разглядывания своего лица и поворачиваясь к хозяину квартиры. — Не торопись. И да, я уже готова.

Артём недоумевающе переводил взгляд с прекрасной незнакомки на девушку, которую однажды уже видел в квартире пигалицы. 

— Здравствуйте. — Олеся помахала рукой. — А мы тут красоту наводили. Как вам?

Но Артём не мог выговорить ни слова, стоял истуканом и таращился во все глаза на преображённую Марию в красивом вечернем платье. Он даже не знал, нравится ли ему этот новый образ. Ведь пигалица в её простом офисном костюме, без какой-либо косметики и просто с распущенными волосами была ему куда ближе и роднее, чем то прекрасное создание, которое сейчас стояло перед ним.

Мария забеспокоилась.

— Неужели всё настолько плохо? — поинтересовалась она.

— Ты прекрасна! — севшим голосом проговорил Артём, не в силах отвести своего взора от лица пигалицы. — Я просто… У меня… В общем, у меня нет слов. 

— Фух! Значит, всё же получилось? — обрадовалась Олеся.

— Ещё как получилось! — Артём улыбался. — Но мне больше нравилось, когда она выглядела, как моя Маха, — в его голосе явно слышалось сомнение. 

— Тю-у-у, — усмехнулась Олеся. — Умоется и снова будет твоей, — смущённо замолчала, потому что только что чуть сама не назвала свою подругу дурацким прозвищем. — Машей. 

— Я отлучусь ненадолго, — проговорил Артём, пятясь в коридор и продолжая разглядывать пигалицу, при этом в его глазах загорелись подозрительно озорные искорки. — Переоденусь и вернусь.

Девушки одновременно кивнули, но как только хозяин квартиры скрылся с глаз, Олеся недовольно прошептала:  

— Почему он тебя Махой зовёт? Капец как раздражает. 

— Я у него тоже об этом спрашивала. — Маша вернулась к прерванному занятию, приблизила лицо к зеркалу и прикрыла левый глаз, затем правый и изумлённо присвистнула: — Да, красота — страшная сила! 

— Ну и что он тебе на это ответил? — в нетерпении спросила Олеся.