Бумажные розы - Патриция Райс

— Неизвестно. — Эви отвернулась в сторону. Тайлер в своем сюртуке и галстуке был слишком красив, чтобы на него можно было долго смотреть. Ей хотелось, чтобы он обнял ее, хотелось почувствовать под руками его теплую кожу… — Я не представляю себе, как звали моего отца, потому что… потому что я его ни разу не видела и вообще не знаю, кто он такой.

Тайлер сполз по стойке вниз и сел рядом с Эви, размышляя над ее словами. Вполне возможно, она снова ему сказала неправду. Он лично знал не только своего отца и деда, но также всех прадедов и даже прапрадедов, начиная от самого первого Монтейна, который появился в Новом Орлеане в конце восемнадцатого столетия. Но Тайлер знал жизнь и слышал о том, что на свете бывают и сироты, и незаконнорожденные дети. Беда в том, что у него просто не хватало воображения отнести Эви ни к первой, ни ко второй категории. Всем своим видом она олицетворяла благополучие и респектабельность.

— Хорошо, допустим на минутку, что ты действительно не знаешь, кто твой отец. А как же мать? И другие родственники? Они что, ничего тебе не рассказывали? Наконец, эта воспитательница, о которой ты постоянно вспоминаешь? Или ты хочешь сказать, что никому из них не известно, кто был твой отец?

Эви бросила на него взгляд, который мог означать что угодно:

— Удивлены? Вы, наверное, рассчитывали, что женились на Луизе Мей Алькотт[7]?

— В сравнении с ней ты просто никудышная рассказчица. — Тайлер вновь принялся внимательно разглядывать Эви. Да, она лгунья, но при этом нет на свете лгуньи красивее и желаннее ее. В нем вспыхнули противоречивые чувства, едва он подумал об этом. Но Тайлер не показал виду. — И потом, я сомневаюсь, что сочинительство книг приносит мисс Алькотт такое же богатство, каким обладаешь ты.

Эви дернула плечами:

— Деньги были у воспитательницы, и с тех пор как она умерла, мы с Дэниелом не получили ни гроша.

— Не понимаю, — сказал Тайлер. — Может быть, ты все-таки расскажешь мне все по порядку?

— Нет, не стану. — Эви тоже скрестила руки на груди и устремила на него раздраженный взгляд. — Лучше вы скажите, как собираетесь поступить со мной. Я ваша жена, но никто об этом не знает. Меня такое положение устраивает. Но вы своим присутствием связываете меня по рукам и ногам.

Вот так. Тайлер вытер вспотевшие ладони о штаны.

— Если ты уже присмотрела себе кого-нибудь, я добуду тебе развод хоть завтра. А если нет, к чему торопиться? Я пока не собираюсь жениться вторично, и потом… я чувствую ответственность за тебя. И уж, во всяком случае, не допущу, чтобы ты ходила к шлюхам, торгуя своими платьями.

— Так вот что вас сюда привело! — Эви поплотнее запахнула халат. Услышав, как он хладнокровно и спокойно рассуждает об их браке, она невольно поежилась. Ей все виделось совсем в другом свете. Те несколько слов, которые произнес в гостиничном номере священник, на самом деле для нее ничего не значили. Другое дело то, чем они занимались в постели… Эви думала, она надеялась, что в этом был заложен некий высший смысл. Она никогда еще не была так близка с другим человеком, как в те минуты, но Тайлер… Он сейчас делал вид, будто между ними ничего такого не было. И Эви с трудом сдерживала слезы.

— Это не ответ. До тех пор, пока ты моя жена, я буду заботиться о тебе. А теперь скажи: ты хочешь, чтобы я поехал в Хьюстон за разводом?

Подобрав полы халата, Эви поднялась с крыльца и метнула на Тайлера яростный взгляд. Подойдя к нему вплотную, она зло прошипела:

— Поезжайте! Поезжайте за своим паршивым разводом, Тайлер! И засуньте его потом знаете куда?!

С этими словами она скрылась в доме и заперла дверь на засов, а Тайлер, глядя ей вслед, подумал, что она, похоже, все-таки научилась ругаться.