Единственная ночь - Джейн Энн Кренц

Ханна вспомнила то, что Митчелл говорил о внуке в первый вечер, когда Рейф пригласил его на ужин. «Он — Мэдисон, вспыльчивость у него в крови. Но если бы он был в ту ночь с Кэтлин и видел бы, как произошла трагическая случайность, он бросился бы за помощью, а потом честно рассказал в полиции, как было дело…»

— Твой дед знал, что к смерти Кэтлин ты не причастен, — заверила она. — Он никогда не сомневался в тебе.

— Теперь я знаю это. Ханна вздохнула:

— Похоже, между вами наконец-то установилось длительное перемирие. Для начала неплохо.

Рейф искоса взглянул на нее:

— Какая тебе разница, в ссоре мы с Митчеллом или нет?

— Я привыкла доставлять радость всем, кто окружает меня.

— Неудачный ответ. Попробуй еще раз.

Она поморщилась:

— Не настаивай.

— Ладно. — Он отпил еще ликера.

Ханна выждала несколько секунд, убедилась, что продолжать разговор он не намерен, и пустила еще один пробный шар:

— Я поклялась себе не спрашивать, что произошло между тобой и Митчеллом на веранде, но любопытство не дает мне покоя…

— Неудивительно.

Она пропустила шпильку мимо ушей.

— Послушай, ты сам только что сказал, что Митчеллу никогда и в голову не приходило, что ты виновен в смерти Кэтлин. Вы вдвоем решили расследовать это дело. Ты даже пригласил деда на ужин — уже во второй раз. Сразу ясно, что отношения между вами наладились. Так что случилось на веранде?

— Ничего особенного.

— Не надейся, что я поверю, и не делай вид, будто не понимаешь, о чем речь.

Рейф уселся поудобнее и обхватил длинными пальцами пузатый бокал.

— А мне казалось, у меня отлично получается.

— Это не смешно, Мэдисон. Когда ты ушел провожать деда, ты был в отличном настроении, а обратно вернулся хмурый. Вот я и хочу узнать, что произошло на веранде.

Сначала ей казалось, что ответа она не дождется. Но вдруг он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

— Митчелл напрямик заявил: ему не нравится, что мы с тобой, как он выразился, живем во грехе.

— Живем во грехе? — недоверчиво переспросила Ханна. — Так и сказал?

— Да.

— Забавно… сейчас так уже никто не говорит.

— Я сказал ему об этом.

— Это же старомодное, архаичное выражение. Оно безнадежно устарело вместе с системой ценностей, оскорбительной для двух разумных взрослых людей, которые имеют право самостоятельно принимать решения насчет своей личной жизни!

— Чертовски верно.

— Дурацкое выражение, олицетворение ханжества и презрения ко всем правам человека!

— Как ты говоришь? Повтори, я запишу.

— Оно абсолютно не допускает существования другого образа жизни, исключает свободу связей, само право на жизнь, свободу и стремление к счастью!

— Ну, Митчелла даже в молодости никто не назвал бы политкорректным.

— И потом, это неправда, — заключила Ханна.

— Митчеллу этого не объяснить.

— Мы вовсе не живем во грехе. — Она решительно рассекла воздух ладонью, подкрепляя свои слова. — Мы спим не в одной комнате, а на разных этажах!

— Уверяю, я прекрасно помню об этом.

— Мы еще не сделали ничего предосудительного, — в запале продолжала Ханна. — Во всяком случае, с тех пор, как я переселилась в Дримскейп.

— И этот факт от меня не ускользнул, — разочарованно подтвердил Рейф.

— Мне принадлежит половина этого дома, — напомнила Ханна. — И если я хочу жить здесь, это решать мне, и только мне.

— Да, ты имеешь право.

— Более того, это ты уговорил меня перебраться сюда!

— И несу за это всю полноту ответственности, — согласился Рейф.

— Прекрати паясничать! — Ханна в негодовании отвернулась. — Ты же Мэдисон. Тебе не полагается быть рассудительным и ответственным!