Серебряная герцогиня - Анастасия Разумовская

— Бэг. Я знаю.

Она прижалась к нему, зарылась лицом в грудь и порывисто вздохнула. Они лежали и молчали, а потом Джайри призналась:

— Шэн, это, наверное, ужасно, но я не могу судить Уля за этот поступок… Он даже льстит моей гордости.

— Не можешь, — согласился Лис. — Уль — твой мужчина. Ты не должна его осуждать.

Джайри отстранилась, приподнялась на локте, вглядываясь в раскосые глаза.

— Мой мужчина? Ты так спокойно это говоришь? Ты не станешь за меня сражаться?

В голосе её прозвучал холодок. Шэн чуть улыбнулся.

— Стану. Если ты захочешь.

— А сам?

— Если ты захочешь быть со мной и быть моей женщиной, то я сражусь с твоим бывшим мужчиной. Или если он станет тебя обижать. Но если ты хочешь быть с ним — нет.

— И ты не станешь ему мстить за… попытку тебя убить?

— Нет, — Шэн покачал головой. — Зачем?

— Но это был предательский выстрел в спину…

— А как по-твоему убивал я, Джайри? — его шёпот стал совсем тихим. — Тивадар говорил мне кого убить, я шёл и убивал. Не спрашивая о вине, не давая возможности воззвать к правосудию или милосердию. Даже увидеть меня он не мог. Так делает Фьерэй. Так делает Джарджат. Так делают все убийцы. Мы не вызываем жертву на поединок. Мы приходим и забираем нужную душу.

Джайри содрогнулась и снова прижалась к нему.

— Я беременна. Ты знаешь?

— Да.

— И я не знаю, кто из вас троих — отец моего ребёнка.

На этот раз вздрогнул Лис.

— Не знаешь?

— Нет.

— А король…

— Он сказал, что для него самое важное, что это — мой ребёнок.

— По-мужски, — уважительно кивнул Шэн.

— Ты меня не ревнуешь? Совсем?

— Нет.

Джайри закусила губу. Ей вдруг стало досадно. И почему-то захотелось, чтобы Шэн злился и ревновал, но… разве дождёшься таких эмоций от Белого дракона?

— Почему?

Лис непонимающе посмотрел на девушку, нахмурился, словно пытаясь понять вопрос. Потом очень осторожно и полувопросительно ответил:

— Если я тебя люблю, значит ты для меня важнее меня. И твоё счастье — важнее. Если ты выбираешь его, значит, тебе с ним лучше. Почему я должен злиться на тебя или на него? Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я бы так не смогла, — Джайри поёжилась. — Если бы ты полюбил какую-нибудь другую женщину…

Она поймала его любопытный взгляд.

— И что бы ты стала делать?

— Не знаю… Убила бы её, или тебя, или… Ну поплакала бы, например.

— Но разве не ты готовила королевскую свадьбу?

Джайри сердито закусила губу.

— Это другое. Это брак короля. Политика и интересы королевства.

Шэн продолжал внимательно смотреть на неё. Джайри отвернулась. Хлюпнула носом.

— Мне было больно, — призналась тихо.

Лис поцеловал её волосы. Нежно и трепетно.

— Понимаю. Но ты остаёшься с ним, Джайри.

— Свадьба закончится через три дня, и я смогу вернуться в свой щит. Поедешь со мной?

— Нет.

Она удивленно обернулась и недоверчиво заглянула в его лицо.

— Нет?

— Место не важно, — ответил он. — Останешься ли ты в Шуге или уедешь в Ботонд. Это неважно. Важно, где останется твоё сердце.

— Но ты мне нужен!

Шэн промолчал. Джайри не сводила с него взгляд, и вдруг заметила, что правая сторона его нижней губы чуть вздрагивает. Словно пульсирующая венка. Но…

— Ты лжёшь, — уверенно заявила девушка и села на кровати, обернувшись в одеяло. — Ты лжёшь, что ты спокоен, Шэн. Тебе больно, и ты ревнуешь. И нет, ты не испытываешь счастья лишь только потому, что счастлива я.

В закрытое окно бился ночной мотылёк. Он всё пытался прорваться к свече, догорающей на письменном столе. Лис молчал.

— Шэн?

— Это неважно. Чувства следуют за разумом.

— Разум у меня и самой есть. И я могу сама рассуждать, что правильно, а что нет. Мне нужны твои чувства. Ты говоришь, что ты меня любишь, но я этого не ощущаю! Любовь Уля — чувствую, вижу. Может, поэтому не могу от него отказаться. Его ревность, злость, даже покушение убить тебя, понимаешь?

Она вскочила, стискивая пальцы в кулаки и не стесняясь своей наготы.

— Твои слова и мой разум говорят, что ты меня любишь, но глаза… не видят. Ты хочешь, чтобы я сама решила, с кем буду и кого буду любить. И это разумно. Это правильно. А Уль не даёт мне такого выбора. Он не готов меня отпустить. Никогда. Чтобы ни случилось… И моё сердце ему верит. Вот в это страшное, уродливое, корявое оно верит больше, чем…

Внезапно двери на балкон распахнулись и в комнату влетел… Хиус.

— В городе бунт, — прорычал он. — Толпа с факелами, кольями и всем, чем придётся, валит на набережную.

Шэн вскочил. Джайри побледнела.

— Отвернись, — приказала немеющими губами.

Хиус фыркнул и отвернулся. Девушка принялась поспешно одеваться.

— Дьярви с тобой?

— Нет.

«Тогда откуда ты здесь?». Но это был лишний вопрос, а времени не было. Из распахнутых дверей доносился рокот, словно на город надвигался океан.

— Ты слышал, что они кричат?

— Кто-то пытался убить короля. Шэн, надо уходить. Забирай девку, потом договоришь.

Пальцы Джайри задрожали. Кто-то хотел убить Уля?

— Пытался? — тоненьким голоском уточнила она, отчаянно пытаясь справиться со шнуровкой корсета. — Он жив?

— Не знаю. Кричат «смерть убийце короля» и «да здравствует король», пойди их разбери.

Шэн подошёл и молча помог ей одеться. Джайри сухо велела:

— Хиус, вели оседлать коня… Или сам оседлай…

— Поедем на моём, — возразил слуга. — На твоём опасно.

Лис задрал девушке юбку, помог натянуть чулок и завязать. Потом вторую ногу. Как куклу усадил на кровать и обул в сапожки.

— Отвези меня во дворец, — приказала Джайри Белому дракону.

Времени для вежливых просьб не было. Девушка набросила плащ и бросилась на балкон. Под ним она увидела двух коней. В одном из них Джайри узнала Соловья из собственной конюшни. Сбежала по лестнице и направилась было к нему, но Хиус вдруг перехватил её за талию и зашвырнул на хрипящего скакуна с короткой, но густой чёрной шерстью.

— Шэн! — испуганно крикнула