Шах и мат - Анастасия Шец

– Ты не убьешь меня, даже если я скажу… – В сердце поселилась неуверенность.

– Если ты скажешь, то снова предашь меня. Второй раз. Я попаду в тюрьму… Я даже добровольно сдамся ментам, но перед этим ты узнаешь, что делают с предателями.

Я вспомнила, как провела практически всю ночь, запертая в подвале далеко-далеко от дома. Весь ужас, погребенный в прошлом, под безумным количеством бессонных ночей и кошмаров, вернулся ко мне.

– В тот раз ты слишком легко отделалась. Думаешь, так же будет и в этот? Рассказать тебе историю об одной маленькой девочке?

– Эй, прекрати… – Я отодвинулась, чтобы он перестал так крепко сжимать горло.

– Жила-была девочка, и она никогда ничего не понимала, особенно прекрасных взрослых игр. Она всех доставала своей невинностью, а потом ее решили сделать лучше. Да, она стойко переносила некоторые испытания, но в целом… Она спасовала. И тогда ее полноправно наказали, провозгласив маленькой пешкой. Она уехала. Но время прошло, и она вернулась… Она осталась совершенно такой же – испуганной обманщицей, слова которой ничего не значат. Эта девочка еще понесет свое наказание…

– Заткнись! Закрой рот!

Разговор пошел совсем не так, как я планировала. Мой крик был громче, чем музыка в клубе. Максим зажмурился и отшатнулся от меня, как от прокаженной, зарычал, а затем сунул в руки бутылку вина.

– Пей! Мы договаривались. Пей.

Я стояла, сжимая в руках открытую бутылку. Повисшая в воздухе злость, словно кристаллики льда, мешала дышать.

– Пей!!! – выкрикнул он и резко приставил горлышко бутылки к моим губам.

Вино пролилось на белую футболку, пачкая ее и просвечивая. Я облизнулась и, чуть отойдя, сделала несколько глотков. Обжигающий горло алкоголь показался слишком крепким, но, когда я опустила бутылку, решив, что все, хватит, Максим крепко взялся за ее дно и снова поднял.

– Давай больше. – Он с садистским наслаждением глядел, как я давлюсь и кашляю.

Когда вина осталось всего ничего, Максим отошел и, допив остатки, выкинул бутылку через плечо. Послышался звон стекла. Наверное, именно так тут образовались горы мусора…

Я сползла вниз по двери и запрокинула голову, тяжело дыша и глядя в ужасающе далекое небо. Он сел рядом. Мы почему-то молчали. Тело пробила легкая дрожь. Привкус вина до сих пор кружил голову. В горле противно щекотало.

– Я все равно помогу… – голос звучал слишком хрипло и тихо.

– Я надеюсь, – едва слышно отозвался Максим и опустил голову.

Мы просидели здесь достаточно, чтобы алкоголь сделал свое дело – полупустой желудок скрутило, в голову сильно «дало». Весь мир закружился в дикой пляске. Думать стало гораздо сложнее, мысли путались, переплетались, превращаясь в непонятный комок, словно волокна будущей веревки, что когда-нибудь закинут мне на шею. Я закусила разбитую губу – он ударил горлышком слишком сильно – и тихо, сдавленно выдохнула.

Максим склонился к моему лицу, будто вновь намереваясь прикоснуться к губам, но вместо этого скользнул к уху, заправляя прядь волос и шепча:

– Пошли танцевать. Будет весело…

– Мне кажется, я даже подняться не смогу.

– Да брось, ты действительно мало выпила…

Он поднялся и подал мне руку, поднял и поправил испачканную футболку. Я его не понимала. Вспышки неконтролируемого гнева, какая-то забота, обреченность, тяжелое понимание – как все это могло сочетаться в нем сейчас?

– Весело не будет. Я хочу домой, я…

– Ты не пойдешь домой, ты уже здесь. – Максим осмотрел меня с ног до головы, понимая, что в таком состоянии мне совсем некуда деться. – Открой рот.

Я мотнула головой, но он, тихо выдохнув и как-то коварно облизнувшись, сделал это сам. Что-то кисловатое, определенно незнакомое, похожее на кусочек бумаги, легло на язык. Я попыталась это выплюнуть, но Максим зажал мне рот.

– Не беспокойся, не выплевывай… Это слишком дорого стоит. Пойми всю прелесть и пади вместе со мной. – Его шепот слышался слишком отчетливо и ясно даже на фоне чертовски громкой музыки. Он на секунду замолчал, медленно убирая руку от моего рта и слабо улыбаясь. – Ты окончательно проиграла.

Мир перед глазами потерял очертания. Все в одно мгновение изменилось – изменилось и самоощущение. Непередаваемо легко. Виски пульсировали, а сердце усиленно гоняло кровь по венам. Дыхание стало чаще, зрачки расширились, в ушах появился приятный… вовсе не пугающий писк.

Перед глазами точно появилась пропасть, земля исчезла, и я упала вниз… В поглощающую непроглядную темноту, в которой Максим не был свергнутым королем.

23

Максим крепко сжал мое запястье и, улыбаясь так довольно, будто давно хотел именно этого, повел меня обратно в клуб. Он пританцовывал и подпевал играющей песне. Я не заметила, как с плеч упал рюкзак, как он вообще куда-то испарился. В голове была завораживающая пустота. Никаких тревожных мыслей… Хотелось смеяться и покорять высочайшие горы, хотелось быть еще легче, чем воздух, чтобы взлететь.

Играющую в клубе музыку я ощущала совсем не как все. Видела цвет песни – ярко-желтый, видела, как это желтоватое мановение таинственным флером плывет в воздухе, видела, как он смешивается с полупрозрачным дымом. Каждый бит, каждый такт отдавался мурашками по телу, будто бы кто-то прикасался в этот момент и делал что-то… Либо невероятно приятное, либо до искр из глаз болезненное. Виски пульсировали.

Я даже не заметила, как Максим взял меня за руку, как его ладони ловко переместились на талию, крепко ее обвивая и прижимая расслабленное тело к себе. Его вопросы, его слова… Все смешалось. Казалось, я – синестет. Касания рук, горячие выдохи в шею… Они отдавались звуком в голове, словно я – музыкальный инструмент. Эти мысли заставляли смеяться, потому что это правда весело.

Мы неритмично кружились по площадке, смотря друг на друга и пытаясь, наверное, разглядеть в глазах что-то удивительное. И каждому из нас это удалось. Я не то чтобы проваливалась в бездну… просто забывалась; улыбка невольно лезла на губы, и я крепче прижималась к нему. Правильное лицо Максима приобрело смутные очертания, а затем вообще расплылось. Он в мгновение ока стал прозрачным, и мне показалось, что я касаюсь не его тела, а какого-то воздушного облака, которое пахнет его одеколоном. Тихий шепоток и смех на ухо затмили кричащую музыку. На танцевальной площадке остались только мы, медленно кружась и растворяясь в воздухе…

Мне нравилась эта пустота.

Я открыла глаза и резко, глубоко вдохнула, будто кто-то не давал мне дышать все это время. В руке я крепко сжимала бутылку с дешевым энергетиком, в волосах пестрел синевато-белый