Дуэль с Лордом Вампиров - Элис Кова

– Я хочу быть в состоянии ясно мыслить, – шепчу я.

– А почему не можешь?

– Ты и сам знаешь.

– Наверное, если ты хотя бы вполовину так очарована, как я.

Руван все еще не касается меня. Но почему он медлит? Я вдруг с предельной ясностью вспоминаю вчерашнюю комнату и бледный свет луны, похожий на тот, что льется сейчас в окно кузницы, который обряжал повелителя вампиров в оттенки такого чистейшего серебра, с каким мне еще никогда не приходилось работать. Тихий вздох, с которым я скользнула в его объятия на том забытом полу, вонзающиеся в меня клыки… В тот миг он и я перестали существовать, и мы стали единым целым.

Качнув головой, я сбрасываю наваждение и делаю шаг вперед. Спотыкаюсь и, восстановив равновесие, обхватываю себя руками; потираю бицепсы в попытке избавиться от призрачного ощущения его прикосновений, от его незримого присутствия под подушечками пальцев.

Мне нельзя с ним связываться. Я не могу…

Прохладная ночь постепенно прогоняет сгустившееся между нами жаркое напряжение. Да, он молния, а я трут. Одна упавшая искра, и я сгорю дотла. И больше не смогу сопротивляться ненасытной потребности свести к нулю разделяющее нас расстояние.

– Ну? – настаиваю я, стараясь сохранять сосредоточенность. – Если мы не сумеем снять проклятие, что будет с нами и нашим соглашением?

– Не знаю, – признается Руван.

– Потому что не хочешь знать? Или же попросту не понимаешь магию, которая нас связывает? – В конце концов я поворачиваюсь к нему и тут же жалею об этом, заметив скользнувшую по лицу мимолетную вспышку боли. Он судорожно сглатывает. И этого хватает, чтобы хоть отчасти развеять мои сомнения. – Ты не отпустишь меня, – шепчу я.

Руван молчит мучительно долго, потом замечает:

– Кузнец бы нам здесь очень пригодился.

– Я больше никогда ничего не буду для тебя ковать, – сообщаю я.

– Если ты не вернешься в Охотничью деревню, твой род прервется, и это может спасти грядущие поколения пробужденных, – с нехарактерной для него жестокостью отвечает Руван. Судя по выражению лица, его истинные мысли далеки от сказанных слов, и все же ему удается меня задеть.

– Удерживая меня здесь, ты ничего не изменишь. Мама обучит кого-нибудь другого. Пусть корни моей семьи уходят далеко в прошлое, мы не настолько гордые, чтобы позволить ремеслу, способному спасти Охотничью деревню от нашествия вампиров, умереть вместе с нами. Мы решительно настроены на то, чтобы выжить.

– Решительно настроены на то, чтобы выжить, – повторяет Руван, делая шаг ко мне. – А ты упрямица.

– Такой я тебе и нравлюсь, – даже не задумавшись, выпаливаю я.

– Да, – тут же соглашается он, видимо, ничуть не сомневаясь ни в собственных словах, ни в стоящих за ними чувствах.

Сердце ускоряет бег. Мир снова сужается, и я вижу перед собой только неторопливо приближающегося ко мне вампира, явно задавшегося целью поглотить меня целиком.

– П-правда? – Я отступаю и упираюсь в стол. Все, теперь мне отсюда никуда не деться. Руван усмехается краешком губ. – Почему?

Он склоняет голову набок, оценивая меня, как будто сам все еще пытается выяснить ответ на этот вопрос.

– Ты… – Слово повисает в воздухе.

– Я?

– Интригуешь меня.

– Интригую? – повторяю я, не в силах удержаться от смеха.

– Да, и я хочу узнать тебя получше со всеми достоинствами и недостатками.

– Я не инструмент, который ты можешь рассматривать и использовать по своему усмотрению, – возражаю я, цепляясь за сказанные Вентосом слова.

Это единственное, в чем я сейчас уверена. Несмотря на зыбкость собственного будущего, я твердо знаю, что больше не хочу быть ни инструментом, ни трофеем. Что бы меня ни ждало здесь или в Охотничьей деревне.

– Я не считаю тебя инструментом.

– Значит, просто развлекаешься.

Я выпячиваю подбородок, стараясь не обращать внимания на волнение, которое поднимается внутри, когда Руван подходит и останавливается почти вплотную ко мне. Я хватаюсь за каменный стол, чтобы не упасть.

– Я сказал «интригуешь», – цедит он сквозь стиснутые зубы.

– Не похоже на комплимент.

– Это лучший комплимент, который я мог бы сделать. – И пока я ищу подходящие слова, Руван продолжает: – Я жил в однообразном мире, мучаясь день за днем. Моя семья исчезла, а все, кого я когда-то знал, либо умерли, либо потерялись. – Он издает смешок, горечь которого я почти ощущаю на языке, и от этого пересыхает во рту. – Даже в том, что касается еды… боги, да я бы отдал что угодно за приличную пищу, а не эти дурацкие пайки. За нормальную еду, вкусом которой можно наслаждаться. Малейшие мелочи превращаются в пытку. Как же я надеялся, что мне удастся избежать подобной жизни, но знал, что лишь обманываю себя. И все-таки я еще верю, что ей можно положить конец. Твое появление здесь помогло мне преодолеть бесконечную, неумолимую боль, которая окружала меня с рождения, и подарило немного тепла и оптимизма. Вдвоем мы уже совершили невозможное, и я не отказался бы взглянуть, на что еще мы с тобой способны. Поэтому я бы предпочел, чтобы действие кровной клятвы не заканчивалось. И мне хочется, чтобы ты осталась здесь по доброй воле.

От его слов кожу начинает слегка покалывать, как будто я погружаюсь в слишком горячую ванну. По телу разливается волна тепла. Руван не сводит с меня глаз, и окружающий мир словно перестает существовать. Его заявление продиктовано не только кровной клятвой. И вся та боль, которую он в него вкладывает, самая что ни на есть настоящая.

Я открываю рот, но слова не идут с языка. Такое чувство, что он обижен на меня и в то же время делает комплимент; стремится дать понять, что на самом деле я ему не нужна, и одновременно признается, что меня желает.

И я по отношению к нему испытываю то же самое.

Я не ждала его, не нуждалась, не просила, и все же… Руван воплощает в себе все, о чем я когда-либо мечтала. Он так же, как и я, предан своему делу, способен бесстрашно встать на мою защиту и еще отнюдь не совершенный, но умный и прекрасный мужчина.

– Пожалуйста, скажи, что ты лжешь, – бормочу я единственное, что приходит сейчас на ум, в глубине души отчаянно желая, чтобы его признание оказалось неправдой.

– Я не могу тебе лгать, и никогда бы не стал.

– Очень жаль, – шепчу я.

Мои слова словно разрывают царившее между нами напряжение. Руван подается вперед и опирается ладонями на стол по обе стороны от меня. Будучи зажата между его рук, я слегка откидываюсь назад.

– Уверяю тебя, это чувство взаимно, – почти рычит Руван, но его сжигает не ярость, а желание.

– Мне