Замок серебряной розы - Анна Снегова

Меня охватывает отчаяние.

Я уже чувствую мерзкий привкус мыслей Дрейка. Это как грязная вода, в которую погружаюсь всё глубже. Она пытается испачкать, осквернить то, что я берегла как самую большую драгоценность, что хотела подарить единственному во всех мирах человеку, которого любила.

Его прикосновения должны были стать единственными… Но эту вероятность несбывшегося будущего я оставила позади навсегда.

На мои губы легла горькая улыбка.

Смерть так близко – нет, муки, большие, чем смерть! – а я не могу думать ни о чём другом, кроме своего глупого раненого сердца. Кроме мечты, которая развеялась, как ветер развеивает песок из разбитых песочных часов.

Змей застыл, рассматривая меня, слегка склонив шипастую голову и мерно покачиваясь в гипнотическом танце – кажется, ему было любопытно.

А меня раздирала боль, намного большая, чем та, что он бы смог когда-либо причинить.

Я пыталась – изо всех сил пыталась сосредоточиться. Я должна думать сейчас не об этом, чтобы найти выход. Мысли не желали подчиняться. В них, настойчиво и необоримо прорастали, как ростки сквозь каменные плиты, воспоминания. Улыбки, взгляды, прикосновения. Разговоры, встречи, мечты. Всё, чем я надеялась, будет наполнено моё будущее – но что навсегда осталось теперь в прошлом.

С краешка ресниц сорвалась слеза и медленно покатилась по щеке. Я не могла её стереть. Змей смотрел на эту слезинку так, будто не он меня гипнотизирует – а эта крохотная солёная капля загипнотизировала его. Но очень скоро ему надоест и он приступит к совершенно другим развлечениям.

Эта слеза должна быть последней, которую ты прольёшь – шепчут голоса в моей голове.

Иначе ты погибнешь.

Я подслушала когда-то, как Ричард говорил, что не способен любить. Я, наивная, тогда решила, что сумею это изменить. А вот теперь понимаю, насколько он был прав. И мудр.

Счастливый. Зря он грустил о том, что не знает, что такое любовь. Лучше никогда не знать аромата розы – но чтобы в сердце не впивался её отравленный шип.

Судорога боли свела моё тело. Эта боль рождалась в центре лба, но охватывала всю, с головы до ног. Этот самонадеянный змей даже не подозревает, что он далеко не единственный претендент на мою жизнь. Кажется, ему можно даже не прилагать лишних усилий. Ещё немного, и эта боль убьёт меня раньше.

Но ты ведь знаешь единственный способ от неё избавиться? – подсказал голос. Избавиться от боли. Навсегда.

Достаточно всего лишь отказаться от того, что принесло тебе эту боль.

Туже свиваются кольца. Ближе безумный взгляд рубиновых глаз.

Моя магия – моё единственная надежда – никак не хочет приходить на помощь. Я словно растеряла всё и всё позабыла, утонув с головой в собственных нелепых страданиях. Дар не слушался, никак не желал покориться, ускользал как рыбка из пальцев, когда пытаешься ловить её руками в быстром ручье.

Ещё немного – и будет уже поздно. И если так, то погубит меня не Дрейк. Погубит собственная беспомощность. Слабость моего разума и духа, сломленных и униженных, полностью попавших под власть глупых эмоций.

Значит, если я хочу жить – должна убить в себе всё, что сделало меня такой жалкой.

Давай же! Давай, Гаяни. Самая могущественная чародейка своего поколения.

Тебе пора перестать быть хнычущей девчонкой.

Я закрыла глаза.

Полностью отрешилась от Дрейка, который скалясь от восторга, предвкушал, что именно намерен со мною сделать.

И мысленно коснулась лба. Того места, что всегда было моим источником силы. Которое давало мудрые и правильные советы. Скольких бед я могла бы избежать, если бы им покорилась?

Боль утихла.

Вместо неё пришёл покой.

Умолкли голоса в голове, стих призрачный шёпот, что всегда оставался на краешке моего сознания.

Потом я коснулась сердца. Исцелила раздирающие его раны. Вышвырнула из него всё, что мешало выздоровлению.

Глупые эмоции.

Нелепые чувства.

Ненужные мечты.

Это из-за них я чуть не погибла.

Абсолютная тишина и пустота были так непривычны, что я даже удивилась. Оказывается, существует мир без боли и страданий. Невероятный, волшебный покой. Источник силы.

В кристальной ясности своего внутреннего мира, который я очистила от всего того лишнего, что мешало и путалось под ногами, я очень быстро отыскала ровный и спокойный белый свет своей магии.

Коснулась его – и тут же пришло видение будущего.

Как в окружающей меня тьме вспыхивает голубой клинок. Как падает отрубленная голова змея. Как алые капли крови в темноте рассыпаются, будто разорванные рубиновые бусы.

Распахиваю глаза.

О да. Как я могла забыть. Он ведь всё это время был со мной. Подаренная магическая сталь.

«- Зачем кинжал? И остальное?

- Не хочу думать, что что-то может случиться с тобой, когда я не рядом».

Призрачная рукоять возникает в моей ладони, неловко прижатой к телу. Осторожно смыкаю на ней пальцы.

У меня нет совершенно никакого пространства для манёвра. Я не могу толком пошевелиться, не могу сделать как следует замах. Но это единственный способ сделать хоть что-то – и я хладнокровно вонзаю лезвие наощупь, с наслаждением ощущая, как сталь входит в тугую плоть.

Ужаленный змей разевает пасть и испускает дикий клокочущий вопль.

Распускает кольца и отскакивает от меня, будто разжавшаяся пружина.

- Как тебе такая реальность, ублюдок? – цежу высокомерно и перехватываю кинжал поудобнее. На клинке сверкают рубинами алые капли.

Змей ярится, алый язык трепещет меж сверкающих зубов.

Отстранённо наблюдаю за тем, как Дрейк увеличивается в размерах. Каждый из его клыков больше моего скромного «жала» раза в два. Неужели моё видение было ошибкой? Вряд ли моя скромная зубочистка способна отсечь голову от такого могучего туловища. Вся моя возня лишь раззадорила и разозлила монстра.

Но почему-то перспектива прямо сейчас быть сожранной безо всяких долгих прелюдий меня больше не пугает.

Кажется, я вообще потеряла способность чувствовать страх.

Как же это здорово.

С лёгкой улыбкой я парила в темноте и с меланхолично смотрела на то, как гигантский змей откидывает голову для броска.

Всё когда-нибудь заканчивается. Какая разница, когда?

Дрейк хлестнул своим длинным хвостом воздух, будто плетью, ещё больше распаляя ярость.

А у меня же внутри всё словно сковывало ледяным инеем.

Всё холодней, и холодней, и холодней…

Пока всё внутри окончательно не онемело, как обмороженное тело, которое можно тыкать иголкой сколько угодно – оно всё равно ничего не