Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

Скромный обряд — в ботаническом саду среди цветов и экзотических растений. Без музыки. Без танцев.

Гордиан уверенно вёл меня к наспех сооружённому алтарю.

— Фифи, я что-то не понимаю. Ты чего творишь? А как же фиолетовый? Ты передумала? Или что?

Я не ответила. Состояние было такое, словно накануне я выпила снотворное зелье.

— Ну, если ты думаешь, что так будет лучше, сестрёнка… Я всё ещё надеюсь, что ты бросишь Фредди у алтаря. Отец будет в бешенстве, и пока он будет на тебя орать, я смогу улизнуть из Академии.

Жених уже ждал. Он улыбался. В его взгляде было спокойствие. Уверенность. Всё шло по его плану. Всё было правильно.

Я шла к нему, будто во сне. Подол шёлкового платья шуршал по каменным плитам.

Лёгкий ветер касался щёк. В груди — пустота. Словно моё сердце вырезали.

Сильвия. Шаута. Адриан. Гордиан. И мои родители. Все, кто пришёл на церемонию.

Жрец раскрыл свиток и произнёс первые слова.

Фредди взял меня за руку. И тогда…

— Прекратите, — раздался знакомый голос.

Я обернулась.

Мой мир дрогнул.

Там стоял дроу. Белоснежный костюм по фигуре, будто сотканный из лунного света, подчёркивал каждый изгиб, каждую черту, которую я, как будто, уже знала — телом, прикосновением, сердцем. Кожа дроу была бледно-фиолетовой, как пыльца с ночных цветов в учебной теплице, а волосы — длинные, белые, как нити шелка, спадающие на плечи.

И глаза… лиловые. Из моих снов.

Я не помнила его. Но каждая клетка во мне знала: это он. Мой. И я больше не могла делать вид, что всё в порядке.

— Эта церемония недействительна, — сказал дроу ровно. — Финетта не даёт своего согласия. Связь уже заключена. По древнему эльфийскому обряду. Она — моя.

Жрец замер.

Родители — в шоке.

Гордиан ухмылялся.

Я стояла, как вкопанная. Смотрела на него — и не могла отвернуться.

Шёпот в голове стал криком:«Усстан синссригг дос — ваэ тел'антар…»

Всё вспыхнуло.

Паутина. Пламя. Подушки. Его голос. Его пальцы на моей щеке.

— Элкатар, — выдохнула я.

Вот он. Теперь я помню все. Теперь я не думала. Просто бросилась к нему — как к последней истине. Как к дому.

Он поймал меня, как всегда.

Глава 60

Пока мы целовались, папаметал молнии— в переносном смысле, конечно. Он причитал, сколько ему стоило договориться и протолкнуть Фредди в Совет.

Жених тихонько улизнул, чтобы ему не досталось.

Ситуацию, конечно же, спасла мама. И — как ни странно — Гордиан, который встал на мою сторону.

В итоге отец махнул рукой: мол, делайте что хотите.

А я — впервые за последние дни — была по-настоящему счастлива. Потому что… вспомнила всё.

Руки Элкатара сжимали меня всё крепче, но мой истинный хмурился — оттого что притащил с собой целый арсенал зелий и артефактов из Подмирья. Всё твердил, что я не могла вспомнить так быстро.

— Это вмешательство богов, — буркнул он.

— Или не богов, — улыбнулась я.

С тех пор время лениво потекло, и каждый новый день был наполнен светом — и его любовью.

Элкатар порвал все связи со своим Доминионом, заявив, что не вернётся — из-за матери. С Лирафей он продолжал общаться, немного и с Эйдгленом. Впрочем, Элкатар был нужен здесь, в Академии — в преподавательском составе.

Между уроками мой любимый помогал мне с гербарием и на кафедре — доделать задание господина Пибоди. Каждый раз после занятий мы зарывались в работу… и между делом целовались. Хотя, конечно, больше целовались.

К лету я закончила наказание, назначенное господином Пибоди, и он отпустил меня с миром. На прощание я вручила ему гербарий — в тёмном кожаном переплёте, с аккуратными подписями, названиями растений и их магическими свойствами.

Я решила отказаться от участия в конкурсе. В конце концов, господин Пибоди был прав: главное — опыт, который я приобрела.

Мистера Мотэ мы отпустили, благодаря рунам, которые милостиво отдал Эйдглен. Надеюсь, у фамильяра будет хороший хозяин.

Этот год стал важным не только для меня, но и для Адриана, Сильвии и Лайон — они нашли свою судьбу. Даже Мадлен и Брам помирились.

Айрин всё же выжила — оказалась истинной вампира. У них с Эдгаром родился ребёнок.

Галка была упакоена — благодаря Марине и экзорцисту. Впрочем, это уже совсем другая история.

Торговля зельями, которую Алассар вёл «втихую», разрослась до таких масштабов, что даже преподаватели начали делать у него заказы.

А Фредди… Фредди поспешно женился на первокурснице с нашего факультета — впрочем, Десятым Советником так и не стал.

Занятия закончились. Последний колокольчик прозвенел где-то позади, но я уже неслась по коридору, улыбаясь так широко, что кто-то из студентов удивлённо обернулся.

Сердце билось в ритме шагов. Я знала — он ждал.

Я распахнула дверь в холл Академии, залитый светом, — и бросилась вперёд. Элкатар обернулся, словно ждал именно этого мгновения, и поймал меня на лету.

Сильные руки. Тепло кожи. Его запах — немного горьких специй, пергамента и чего-то тёмного, родного.

— Попалась, — прошептал Элкатар, и в следующую секунду его губы накрыли мои.

Он целовал жадно. Глубоко. Будто мир заканчивался за этой дверью.

Я тонула — в поцелуе, в нём, в нас.

И больше не существовало ни гербариев, ни кафедр, ни Академии. Был только он. И наше лето.

Эпилог. Элкатар

5 лет спустя

— А теперь, — я поднял мел и с хрустом провёл по грифельной доске, вычерчивая сложную руну, — кто объяснит, почему этот символ нельзя использовать в комбинации с огненными артефактами?

Аудитория замерла.

Один из студентов вздрогнул, поднял руку, но тут дверь распахнулась — с грохотом, будто её с ноги выбили. Внутрь ворвался наш комендант, господин Камнегрыз.

— МАГИСТР! ВАШ ДОМ ГОРИТ! — заорал он.

Тишина.

Рука студента медленно опустилась.

Пауза затянулась.

— Что горит? — наконец переспрашиваю я. Да с чего бы моему новенькому дому гореть?

— ДОМ! — завопил Камнегрыз. — Ваш! Лаборатория! Где госпожа Алеан'етт проводила этот свой «маленький тест»! Где её гербарий и алхимический подвал!

— Вы уверены, господин Камнегрыз? Это точно не фейерверк? Не очередной опыт моей дражайшей жены?

— Уверен! Горит, как академическая репутация после проваленной лекции! Там крыша трещит, огонь ползёт по винтовой лестнице, книги уже не спасти!

Студенты вскочили.

Один от страха уронил чернильную