Опрометчивый поцелуй - Кристи Риджуэй

– Рори, – сказала она, – мы забыли мою любимую книгу «Синяя шляпа, зеленая шляпа». Ты пришлешь мне ее?

– Да, моя крошка. – Он взял ее на руки.

– Ким сказала, что в новом доме у меня будет целый дворец с куклами. Правда, Ким?

– Правда, Айрис, – отозвалась Ким.

Рори посмотрел на Ким и еще раз удивился: «Как они похожи…»

– Ладно. Наверное, это будет правильным решением. Я подпишу все необходимые бумаги.

Ким ахнула и чмокнула Рори в щеку. Грэг пожал брату руку и заглянул в глаза.

– Это наше самое правильное решение в жизни, – сказал он, обнимая брата.

– Да, – согласился Рори, – правильное. Я приеду посмотреть, как вы устроились.

– Приезжай вместе с Джилли, – посоветовал Грэг.

– Если получится, – согласился Рори, махнув им на прощание рукой и направляясь гостям, которые, должно быть, уже заждались.

К его удивлению, вечер протекал так, как и было положено: гости пили шампанское и коктейли, Ора гадала за большим столом, и вокруг нее собрались женщины; доктор Джон занялся более прозаическим делом – он наносил татуировку на плечо жене одного из сенаторов. Бенджамин Фитцпатрик держал речь. Видно было, что он делает паузы, ожидая Рори. Сам Рори находился в страшном смятении. Во-первых, он никак не мог примириться с тем обстоятельством, что перестал быть опекуном Айрис, а во-вторых, его тревожили завтрашние заголовки газет, и он не знал, как поступить: то ли зачитать свою речь по бумажке, которая лежала у него в кармане, толи плюнуть на политическую карьеру и жениться на Джилли? А что его ждет, если он станет сенатором?

Грэг предвещал быструю карьеру и позорное падение. Он считал, что Рори из-за нетерпимости к людям не сможет быть хорошим политиком и что ему придется контролировать каждое свое слово. Продлиться это, конечно, долго не сможет. Что это за жизнь? С этими мыслями Рори появился в зале. Увидев его, Бенджамин Фитцпатрик произнес в микрофон:

– Минуточку внимания. Я всю ночь не сомкнул глаз, желая познакомить вас с нашим хозяином… Рори Кинкейдом! – И показал микрофоном на Рори.

Раздались аплодисменты, гости поднялись из-за столов. Пробираясь сквозь толпу, Рори принимал поздравления. Его хлопали по спине, ему жали руки, его даже кто-то поцеловал. Запах дорогих духов. Запах дорогих сигар. Люди, которых он уважал. Люди, которые уважали его. Сам не зная того, он находился на вершине славы. Главное было – преодолеть последние пять метров и произнести речь. Рори почти решился. Все его чаяния и надежды сконцентрировались в этих нескольких мгновениях. И вдруг он увидел Джилли. Она стояла в своем розовом одеянии у подиума, и, пожалуй, одна она не радовалась его успеху. «Это ли не жертва…» – подумал он. В этот момент Джилли повернулась и направилась вглубину парка. Вслед за ней пошла Дороти Бакстер. Рори подумал, что, должно быть, у Джилли что-то случилось. Поэтому он вдруг поддался импульсу и под гневным взглядом Бенджамина Фитцпатрика побежал следом за ними. Аплодисменты стихли. Раздался чей-то недоуменный возглас. Заиграл оркестр, а Рори ровным счетом было наплевать, что о нем подумают. Пусть сам Бенджамин Фитцпатрик выкручивается из сложившейся ситуации – на то он и политик государственного уровня.

Рори почти догнал женщин. Он чувствовал, что нужен Джилли именно в этот момент. Хотя предполагал, что она не обрадуется его появлению.

Женщины скрылись в «Розовом домике». Вокруг благоухали розы. Рори осторожно шагнул следом и услышал голоса. Говорила Джилли:

– Бабушка, мы с тобой уже все обсудили…

Так это была ее знаменитая бабушка, о которой она ему прожужжала все уши. Все сошлось. В Сан-Франциско сенатор Бенджамин Фитцпатрик называл Джилли по фамилии. У Рори от удивления полезли брови на лоб. Как и Джилли, бабушка была небольшого роста и говорила таким же безапелляционным тоном.

– Мне безразлично, хочешь ты это обсуждать или нет, моя девочка. Но ты должна иметь что-то от того мужчины, с которым обручена. Более приличное платье, что ли? Если он такой нищий…

Рори вспыхнул.

– Мне нравится то, что я ношу! – отрезала Джилли. Дороти Бакстер страдальчески вздохнула и произнесла с сарказмом:

– Я в этом не сомневаюсь. Но я тебя не учила носить бульварные вещи. Ты должна соответствовать обстоятельствам.

– Каким обстоятельствам? – спросила Джилли.

– Не глупи, моя девочка. Не секрет, что Рори Кинкейд собирается объявить свою кандидатуру в сенаторы. Ты выходишь на политическую арену. Мою арену! И ты обязательно должна меня слушаться. Честно говоря, я была шокирована, что ты зашла так далеко. Надеюсь, тебе хватит здравого смысла, чтобы удержать ситуацию под контролем. Я недовольна тем, чем ты занимаешься. Я слышала, ты хозяйка магазина с очень странным названием.

– Чем плох мой магазин? – удивилась Джилли. – Тем, что у него непрезентабельное название?

– Да, – поддакнула Дороти Бакстер. – Какое-то… з-э-э…

– «Вещи прошлого», – напомнила Джилли.

– Вот именно! – воскликнула Дороти Бакстер.

– Кстати, это наследство твоей дочери и моей матери.

– Я все прекрасно помню, моя девочка. Память меня никогда не подводит.

– В таком случае скажи мне, зачем ты мучаешь меня?

– Я тебя не мучаю, – возразила Дороти Бакстер. – Я хочу тебе счастья.

– Какого счастья? – удивилась Джилли. – Того, что ты называешь «правильной жизнью»? Но я хочу жить по-своему. Мне нравится моя работа. Я в ней души не чаю.

– А эти твои волосатые, окольцованные друзья? Я все видела! – выпалила Дороти Бакстер. – Учти, с ними придется расстаться!

И Рори подумал, что Джилли не выкрутится. Еще он подумал, что Джилли действительно счастлива тем, что у нее есть и что она гармоничнее, чем он себе это предполагал.

– У меня нормальные друзья, – спокойным голосом ответила Джилли. – По крайней мере они не надутые индюки, среди которых живешь ты, которые всю жизнь только и думают, что сказать и как себя преподнести прессе. Такая жизнь мне не нравится!

– Вот ты и выдала себя с головой! – парировала Дороти Бакстер. – Ах, испорченная кровь!

– Я никогда не скрывала своих чувств, – сказала Джилли.

– Разумеется, – засмеялась Дороти Бакстер. – Ловко ты окрутила этого Рори…

Рори еще больше покраснел. Если Джилли скажет правду, то его карьере конец, даже если карьера устоит перед утренними заголовками газет. Дело было в том, что Дороти Бакстер была одним из крупнейших спонсоров демократической партии. Одним словом Джилли вобьет последний гвоздь в его сенаторский гроб. Но Джилли промолчала. «Молодец, моя девочка!» – обрадовался Рори. Именно о такой жене он и мечтал: об умнице, о женщине, на которую можно положиться. Он едва удержался от того, чтобы не войти и не расцеловать Джилли в щеки, – но его роль наблюдателя еще не была сыграна до конца.