Мой любимый тренер - Диана Рымарь

Инга

В девять утра я открываю дверь офисного здания. Нажимаю кнопку лифта, вхожу вместе с парочкой работников.

Не знаю почему, но отчего-то кажется, будто они все на меня пялятся. То и дело поглядываю на зеркальную стенку кабинки, проверяя, не потекла ли косметика.

Я выкупалась до скрипа, аккуратно оделась, заново накрасилась, гладко причесалась, а все равно кажусь себе чушкой с потекшей тушью, какой была после адской тренировки.

После утреннего происшествия до сих пор стыдно.

Это же надо быть такой дурищей, чтобы накраситься перед походом в тренажерку! С другой стороны, я ведь тренироваться и не собиралась, только сфотографироваться. А для фото макияж очень даже уместен.

Но в результате я оконфузилась по полной программе.

Не то чтобы меня так уж сильно волновало, что обо мне подумает Медведь Жора… Но все равно дико неловко. Мало того, что с меня на тренировке пот тек рекой, так еще и косметика. Перебор, дорогие товарищи!

Впрочем, в спортзал я больше не собираюсь, свят-свят, меня туда после сегодняшнего даже на аркане не затащишь. Так что чисто теоретически можно сделать вид, что ничего этого со мной не приключилось.

Почти смело вхожу в кабинет. Он у нас открытого типа, тут трудится сразу двенадцать человек, каждый за своим столом.

Мое рабочее место находится у дальней стены возле окна, и чтобы до него добраться, я должна пройти мимо стола воблы Верочки. А та стоит возле него и беседует с… моим муженьком. Бывшим, будь он неладен. Компашка недругов в сборе.

Черт! Я же так и не сделала никакого нормального фото из спортзала! Даже и думать про это забыла, все из-за тренера-медведя.

Может, она не вспомнит?

Здороваюсь с другими коллегами, стараюсь побыстрее пройти мимо. Но куда там, меня уже приметили, уже коготки выпустили, готовы разодрать мою пухлую тушку в клочки.

— Инга, дорогая, — щебечет Вера с ехидным выражением лица. — Как дела? Сегодня утром проверяла твой Инстаграм, что-то не увидела там новых фото…

Замираю на полпути, поворачиваюсь к сладкой парочке гадюк и с горделивым видом отвечаю:

— Знаешь, в спортзале люди тренируются, а не фотографируются. Я ходила заниматься, а не делать фото для Инсты.

— Ну-ну… — язвит она с самодовольной улыбкой.

— Ты правда была в спортзале? — Виктор смотрит на меня снисходительно.

— Конечно, была, — отвечаю с достоинством. — Так что, спасибо, Верочка, за то, что ты посоветовала Оресту Всеволодовичу сделать мне такой замечательный подарок.

— Ой, хватит врать-то, — вдруг фырчит она совсем уж неприветливо.

Ха… А ведь я действительно там была, хоть и доказать не могу. Или могу?

Очень кстати вспоминаю про фитнес-браслет, который забыла стянуть после тренировки.

Отодвигаю рукав кофточки, активирую черный экран чудо-браслета и демонстрирую этой парочке мои гордые восемь тысяч шагов, нахоженных за это безумное утро.

— Вот, — говорю с довольным видом. — Пригодился твой подарок, Витя. Это было очень заботливо с твоей стороны — подарить мне фитнес-браслет.

Говорю это и вижу, как морда лица нашей Верочки вытягивается, тускнеет, и вскоре звереет.

С довольным видом ухожу за свой стол. Все-таки приятно хоть ненадолго почувствовать себя победительницей. Пусть и выиграла я ма-а-аленькую битву.

Впрочем, приятное чувство длится недолго — обилие работы отвлекает от мыслей о бывшем муже. Задачи сыплются как из рога изобилия, и едва я успеваю примостить мою Мадам Сижу к креслу, как меня затягивает водоворот повседневных дел. Выныриваю из него только к обеду, когда остальные коллеги успевают сбежать в кафетерий, ведь там с двенадцати до часу скидка на бизнес-ланчи.

Неожиданно вижу, как в кабинет входит Виктор.

Он работает в соседнем офисе, но сюда захаживает регулярно. Раньше думала, из-за меня, теперь исключительно по Верину душу.

Вот только Веры-то на месте нет…

Что ему тут нужно?

Очень скоро понимаю, что он направляется прямиком к моему рабочему столу.

— Инга, я поговорить. — Он возвышается над моим монитором.

Поднимаюсь с кресла, киваю, обходя стол:

— Говори.

— Хватит подтрунивать над Верой, — начинает он обвинительным тоном. — Ну расстались мы с тобой и расстались, что теперь? Такое бывает.

— Я подтруниваю? — Моя левая бровь неумолимо ползет вверх.

— А что, нет? — тут же начинает злиться он. — Зачем ты ей суешь под нос мои подарки? Думаешь, ей приятно? И про спортзал этот сочиняешь…

Челюсть моя стремительно летит вниз.

— Я ничего не сочиняю, — говорю, хлопая ресницами.

— Инга, из тебя спортсмен, как из меня швея-мотористка. Ты симпатичная и так. Где-то… Наверное… Но ежу понятно, что ни в какой спортзал ты не ходила и худеть — это не твое. Своим враньем и подзуживанием Веры ты меня не вернешь.

Наверное, впервые в жизни я напрочь теряю дар речи.

Чувствую, как начинают гореть щеки. Очень надеюсь, что этого не видно под слоем тонального крема и пудры.

Через время с трудом прокашливаюсь, хриплю в ответ:

— С чего ты вообще решил, что я хочу тебя вернуть?

Виктор усмехается, смотрит на меня свысока, что несложно при его высоком росте.

— Ну я ж не слепой…

На этом он разворачивается и шагает прочь, выходит из кабинета.

Тут-то до меня и доходит: он вправду думает, будто я сплю и вижу, как он перевозит вещички обратно в мою квартиру, устраивает свою костлявую задницу на моем диване и требует ужин из трех блюд. Да что там думает — он, поди, в этом просто уверен! Это же надо, какое у человека самомнение.