Из Злодейки в Толстуху - Ева Кофей

Все вопросы к бабке, которую почему-то ещё никто не принёс в жертву, испаряются из-за острой боли, и Изида снова от отвращения начинает плеваться и шипеть.

— Как ты смеешь, бараний потрох! А, ну, смотри в глаза! За такое я отрублю тебе твои мерзкие пальцы!

Он хохочет, принимая это за шутку или странную игру, и норовит ущипнуть её во второй раз. Только уже выше...

Жаль нет меча!

Изида, передёргиваясь, высоко поднимает руки с кипой бумаг — скрип, скрип, скрип, — и обрушивает всё на лицо мерзкого барана.

Он, уворачиваясь, снова оказывается спиной к лестнице, но получает удар, оступается и с грохотом летит со ступеней.

— Убили! — взвизгивает старуха то ли со страхом, то ли с радостью. — Григорьевич, — кричит, расслышав внизу голос участкового, — не зря я вас вызвала! Убили!

И к ним поднимается высокий и крупный мужчина средних лет. В форме, с тёмными волосами, прямоугольным лицом и прямым, длинным носом. Глаза его, заспанные и безразличные, останавливаются на Ирочке, и он, похожий на толстого, старого грача, зевает не открывая рта.

— Что тут у вас? — спрашивает зычным голосом, и при этом достаёт из кармана телефон, собираясь ответить на звонок.

— Вот она, — тычет пальцем соседка в Иру, готовясь в любой момент скрыться за дверью, — скандалила с утра по раньше! А потом взяла, да толкнула Сергея! Убить собиралась. Посадить её надо, Григорьевич, а то сил моих больше нету! Забери ты её! И братца её заодно! Я выходить боюсь, — заканчивает она жалобно, будто бы даже подвывая.

Григорьевич, прижимая телефон к уху, разглядывает Иру скучающим взглядом.

Изида холодно рассматривает его.

— Ты разбираешься в хмеле? — на вид так типичный пивовар. — Этого человека следует казнить, он посмел касаться меня своими мерзкими пальцами!

Она морщится и указывает на валяющегося внизу мужика.

Всё скрипит, когда она делает малейшее движение, со лба течёт пот, под глазами чёрные пятна от не смытой косметики.

Участковый смотрит на неё и молчит.

— Да, милая, — говорит явно не с ней, и поудобнее перехватывает телефон. — Немного занят. Ага, хорошо, хлеб, что ещё? Что? — отходит чуть в сторону. — Тебя плохо слышно, — в голосе его почти ничего, кроме лёгкого недовольства и безразличия.

Сосед, со стоном и руганью поднявшись на ноги, подходит ближе, с опаской поглядывая на Ирочку, держась за перила.

— Она меня с лестницы спустила! А почему? Ущипнул её разок, видите ли! Да учитывая то, что мы на днях вытворяли, я вообще ничего не сделал!

Изида щупает себя и уже даже не плюёт, харкает на пол. Шмыгает носом, морщась и прислушивается к телу. Оно ничего такого не помнит. Как и бедовая Иринина голова.

— Не было ничего! — Изида приподнимает верхнюю губу и хватает мужика за шиворот. — Не было! Мерзость ты, бездушная тварь, похотливый демон низшего ранга! Знаешь, что такие делают в Аду, а, бараний глаз? Больной бараний глаз! Приставал к девочке!

Григорьевич убирает телефон и подходит к ним, без труда перетягивая мужика на себя, выдирая его из Ирочкиной хватки.

— Приставал?

Соседка едва ли не подпрыгивает.

— Ой, гад какой, он вечно ей всякие непристойности говорил! А она то, она, уши развесит, краснеет, стоит и слушает! Слушает!

— Это я здесь жертва! — ревёт сосед и тычет в Иру пальцем. — Посмотрите на неё, пусть спасибо скажет, что хоть я её заметил! Хотя, — на лице его кривая ухмылка, — не заметить такую сложно.

— Да? А что с тобой будет, если я на тебя сяду? Как ты это себе представлял? Знаю, — ухмыляется она, — что представлял. Дааа. Хочешь, покажу?

Проводит липкими от пота пальцами по скрипучим штанам.

— Жеребчик, ты знаешь, что входит в обязанности низших слуг? Табуреткой быть! А ты, — переводит взгляд на бабку, — твой срок давно вышел! А если уж осталась, так молодухам бы помогала! Или ты только верещать можешь своим сморщенным ртом?

Соседка, возмущённо тараща глаза, собирается что-то ответить, но Григорьевич орёт:

— Тише!

И воцаряется тишина.

Тишина, нарушаемая лишь скрипом двери. Артём выходит к ним с обеспокоенным и злым видом.

— Что здесь происходит? Григорьевич, пойдём поговорим, всё решим. Ире и так нездоровилось, она ещё и на работу опаздывает. Идём!

И тот, недолго думая, соглашается, уже не обращая ни на кого другого внимания.

— О, — хмыкает соседка, провожая их взглядом, — как всегда. О как! — и, зыркнув на Ирину, щелкает по черепашьей шее, а затем спешит скрыться в своей квартире.

Глава 5. Сделка с демоном

— Ты откуда будешь? — Алукерий осматривает не-Изиду.

— Из Челябинска, — Ира всхлипывает.

Анд хмурится и скалой наступает на демона.

— Отвечай, тварь, что происходит?!

Кер качает головой и остро усмехается:

— На совете будем разбираться, ведь это после того, что ты сделал, Госпожа улетучилась, — изображает он птичку длинными пальцами. — Что ж, наши войска все еще преобладают. И твоя уловка не сработала. Пока-пока, деревенщина.

Анд хватает его за шиворот и поднимает над землёй, приближая к себе, вглядываясь в зелёные глаза демона.

— О нет, — улыбается он. — Ты мне либо поможешь, либо тебе придёт конец. Изида со мной, люди видеть будут, что бедняжка не перечит мне, боится меня и уважает. Люди верят в то, что видят... А вот, что скажут тебе, мерзость, когда начнёшь рассказывать им байки про их госпожу?

— Да, будут верить в то, что видят! Совсем уже! Она бы скорее твои яйца замариновала и подала на празднике в честь очередной победы. Это я уже про твою пустую головешку молчу!

— Вот только победу сейчас празднуем мою, — сужает Анд глаза. — И Изида, моя жена. Так что скажешь? — он тянется к кинжалу, собираясь по меньшей мере подрезать его и без того маленькие, острые рожки, торчащие в чёрных кудрях волосах.

Но демон вырывается.

— Я никуда не денусь, пока не выйдет срок. Что произошло?

— Срок? Это я спрашиваю... нет, требую объяснений, что произошло!

— Ага, — у Алукерия сверкают глаза, — срок возвращаться в Ад. Хотя, может, проще свернуть вам обоим головы...

Переводит взгляд на Ирочку и та отступает, едва не падая...