Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

И вообще, зачем все это?

Между ними давно ничего нет. И этот выбор сделала Мира. Так зачем Владимир пытается помочь? Его не просили.

- К моему дому, - велел Владимир Федору.

Мира закатила глаза и вздохнула.

- Ты уверен, что это разумно, Володя?

Когда-то она звала его Волькой. Теперь, наверное, детское имя неуместно. И все же Владимира радовало, что к нему обращаются не по имени и отчеству.

- Уверен, - сказал он. – У твоего дома дежурят репортеры. А к моему навряд ли сообразили отправиться. Но если и так, есть черный ход с другой улицы. Федор, езжай туда.

- Я не об этом! – воскликнула Мира, теряя терпение. – Ты что, не понимаешь? Нас уже запечатлели вместе! Тебе припишут связь с актрисой! С актрисой, которую подозревают в убийстве!

- И что? – Владимир повел плечом. – Мира, ты убила Бориса?

- Конечно, нет!

- Это главное. Общественное порицание меня не волнует. Сплетни тоже. Нам нужно поговорить в спокойном месте.

- А как же твоя семья? Навряд ли твоему отцу понравится…

- А это его проблема, не моя, - перебил ее Владимир.

Нашла повод, чтобы переживать! Отцу не понравится? После того, как он жил, не стесняясь, с женой и с любовницей? И пусть законная жена оказалась ведьмой, одержимой бесом, это не оправдывает того, что Владимиру и Владияру пришлось пережить в детстве. Владу повезло, с его рождением у княжеских бастардов появилось хотя бы право родовой крови.

Доехали быстро. Владимир попросил Федора принести какой-нибудь еды из ближайшего трактира. Желательно, горячей. И выпечки. А что толку рефлексировать? Он уже принял решение. И, если помогать Мире, так до конца.

- Не успел поесть? – спросила Мира.

- Я? Я у матушки пообедал. – Владимир не сразу взял в толк, о чем она спрашивает. – А, ужин… Это для тебя. И не надо говорить, что в кутузке тебя вкусно кормили.

- Вообще не кормили, - неожиданно покладисто ответила Мира.

По черной лестнице поднялись тихо, чтобы не тревожить прислугу. В квартире же Владимир давно установил защиту от шума, и работала она в обоих направлениях. Он не слышал никого из соседей, и его никто не слышал. И подслушать не мог.

Мира оглядела гостиную, сияющую чистотой, и улыбнулась.

- Что? – нахмурился Владимир. – Вчера ты застала меня врасплох.

- И сегодня ты подготовился?

- Я всегда так живу, - буркнул он.

И вот чего обижаться? Будто это сейчас важно.

- Ты говори, что хотел, - попросила Мира. – Я домой пойду. Уж прости, но такое чувство, что от меня… воняет. И, кажется, там, где меня держали, водятся клопы.

- Я предпочел бы оставить тебя здесь.

- Что? – пробормотала Мира.

И гадать не нужно, о чем она подумала.

- Тебе не страшно возвращаться домой? – спросил Владимир. – Репортеры устанут ждать, уйдут. Но лучше бы они остались. Кто-то убил подьячего, в доме которого нашли твои солнцерисунки. И солнцерисунки Любомиры Яковлевой. Со сравнительным анализом внешности.

- То есть…

Мира охнула, и ноги ее подкосились. Владимир едва успел усадить ее на стул.

- То есть, доказательства у него все же имелись, - выдохнула она.

- Он тебя шантажировал?

Она кивнула.

- Вот видишь, для убийства мотив есть, - заключил Владимир.

Он поскреб подбородок. И откуда щетина? Утром же брился! И травяные отвары с заговором от роста волос не помогают.

- Я не убивала… - тихо произнесла Мира. – Я даже не знаю, как он умер. Мне не сказали.

- Никто не знает, как. Тело хозяйка дома обнаружила. Сидел Борис в кабинете, за столом, солнцерисунки твои рассматривал. И вдруг умер. То есть, внешних повреждений на теле нет. Или яд дали заранее, или игла с ядом…

- Может, его не убили? – робко поинтересовалась Мира. – Может, он сам умер? Сердце… или удар…

- Вскрытие покажет, - вздохнул Владимир.

- Если бы я убила, я б солнцерисунки забрала, - добавила Мира. – Как их могли счесть уликой? Это же глупо, оставлять такое!

- Я так следователю и сказал, - кивнул Владимир. – Но он, похоже, не шибко верит тому, что у женщин есть мозги.

Мира фыркнула.

- Но вот я считаю, что тому, кто убил Бориса, если его действительно убили, выгодно, чтобы подумали на тебя. И… ты же одна живешь?

- Одна, - кивнула Мира.

- Как бы чего и с тобой не случилось. Поэтому лучше оставайся. Здесь безопасно. Еду сейчас принесут. Ванная есть, вода горячая. Полотенца там чистые. И постель свежая, утром поменяли. Из одежды возьми что-нибудь. Рубашку там… не знаю… Завтра вместе съездим к тебе, возьмешь, что нужно.

Мира смотрела на него широко распахнутыми глазами. И рот приоткрыла. Вот же…

- А я у матушки переночую. Все одно, она не спит, волнуется. Я ничего не успел объяснить. Когда статью о тебе в газете увидел, все бросил и… - Он опять вздохнул. – Здесь абсолютно безопасно. Тебя никто не побеспокоит.

- По… почему? – Мира вдруг скривилась, будто надкусила кислое яблоко. – Что изменилось? Вчера ты ясно дал понять, что не желаешь меня видеть. А сегодня…

- Если не понимаешь, считай, что это блажь.

Владимир не то, чтобы не знал ответ, но… признаваться не хотелось.

И, в конце концов, даже если он ведет себя, как придурок, потому что до сих пор любит Миру, он имеет право знать, почему она его предала. Он поможет ей, а она ответит. Он ее из квартиры не выпустит, пока она не ответит.

И, возможно, тогда он сможет отпустить прошлое.

Глава 6

Глава шестая, в которой Любомире предлагают остаться

Блажь?

Мира смотрела на Владимира, силясь понять, серьезен ли он. Внешне вроде бы да, и взгляд не отводит. И шутками такими раньше не забавлялся. Но ведь… пятнадцать лет… И, по сути, Мира ничего о нем не знает.

А что, если поверить? Взять – и поверить?

Если бы Мира Владимиру была безразлична, разве появился бы он в полицейском участке? Исключительно справедливости ради? Возможно. Но ведь и домой привез, о безопасности заботится… и вообще…

- Володя…

В дверь позвонили. Владимир пошел открывать, а после