Преграды и прощение - Корали Джун

Входная дверь открылась, и я внимательно прислушалась, когда шаги застучали по кафельному полу в мою сторону.

— Привет, Вера, — сказал он. Джек был одет в шелковый костюм-тройку, а его волосы были зачесаны назад. Темно-коричневый портфель в его руках притягивал мой взгляд.

— Привет, Джек. Как работа? — вежливо поприветствовала я.

— В последнее время работа была... трудной. Я провел целый день со своей командой бухгалтеров. Никогда не пойму, зачем кому-то нужна карьера, связанная с подсчетами, — вздохнул Джек.

— Похоже, день выдался долгим, — ответила я непринужденно. — Ужин готов.

— Твоя мама присоединится к нам?

— Она устала после перелета, — просто ответила я, с моего языка сорвалась тонко завуалированная ложь.

Джек на мгновение задумался, пока я брала две тарелки.

— Моя покойная жена часто уставала.

Мне не понравилось, что Джек сравнивал мою мать со своей покойной женой, но я кивнула.

— Я бы хотел поговорить с Лайлой в ближайшее время. У меня есть несколько вопросов о Джозефе.

Джек положил портфель и вдохнул запах ужина. Я наблюдала за ним, все мое тело было напряжено. Джек продолжал говорить, пока я обслуживала нас обоих.

— Мне жаль, что мне потребовалось немного больше времени, чтобы доставить Лайлу сюда, чем мы изначально договаривались. Джозеф не хотел выпускать ее из поля зрения. Я не уверен, потому ли это, что ему искренне нравится, когда она рядом, или он боится потерять контроль над Лайлой, отослав ее подальше. Мой сын всегда был эгоистичным ублюдком.

Я вдохнула.

— Кстати, как тебе удалось привезти сюда маму?

— Я сказал ему, что всплыли фотографии Лайлы с синяком под глазом и что ему, возможно, нужно немного пространства, чтобы привыкнуть к Вашингтону и остыть. Я также сказал ему, что не буду препятствовать тому, чтобы фотографии попали в газеты, если он не подчинится, — просто ответил Джек.

— Ты шантажировал его? У тебя вообще есть фотографии?

Джек ухмыльнулся.

— Я блефовал, но ему необязательно об этом знать. Мой сын не любит выставлять свое грязное белье на всеобщее обозрение. Легко зарыть свои недостатки поглубже, когда тебе приходится убеждать себя в том, что ты идеален. Сложнее это сделать, когда весь мир показывает на тебя пальцем. Мне стыдно за то, что он сделал, Вера. Я не уверен, что он позволил бы твоей матери приехать сюда, если бы я этого не сделал.

Было неприятно слышать, как Джек откровенно говорит такое о своем сыне.

— Ну что ж, давай поедим, да?

— Да. Кстати, еды здесь предостаточно. Почему бы тебе не пригласить Хамильтона на ужин?

Я молилась, чтобы пол поглотил меня. Мою грудь сдавила ощутимая боль, затруднявшая дыхание. Я знала, что это произойдет, но все равно ненавидела это.

— Ты хочешь, чтобы я пригласила Хамильтона на ужин? — спросила я.

— Да, — просто ответил Джек. — Хочу.

— Он не придет.

— Думаю, придет. Стоит попробовать.

Я прерывисто вздохнула и уставилась на Джека. Сделка есть сделка, просто надеялась, что у меня будет больше времени, чтобы убедить свое сердце в том, что Хамильтон — мерзкая личность.

— Отлично. Сомневаюсь, что он вообще ответит, — заметила я.

— Думаю, мой сын тебя удивит, — легко ответил Джек.

Его самоуверенное поведение напомнило мне, что он построил политическую карьеру благодаря этой самодовольной улыбке. Достав из кармана мобильный телефон, я нажала на имя Хамильтона и включила громкую связь. Мне хотелось, чтобы Джек это слышал. Так звонок казался менее личным.

Он зазвонил.

И звонил.

И звонил.

Потом переключился на голосовую почту. Я вздохнула с облегчением и посмотрела на Джека.

— Оставь сообщение, — сказал он.

Я стиснула зубы, когда на линии раздался звуковой сигнал.

— Привет, Хамильтон. Я просто звоню узнать, не хочешь ли ты поговорить? — Мой голос звучал неубедительно. — Я приготовила ужин, если ты голоден. Не стесняйся, позвони мне. Или не звони, — быстро добавила последнюю часть, а потом поморщилась. — Ладно. Пока. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Я положила трубку и шумно выдохнула.

— Видишь? Он не ответил.

— Он может быть занят. Давай поедим, пока ужин не остыл, а?

Мое сердце все еще колотилось от смущения и адреналина, вызванного моим звонком Хамильтону. Я чувствовала себя дурой, оставив ему это сообщение. В лучшем случае Хамильтон сочтет меня жалкой и заблокирует мой номер. Он был не из тех мужчин, которым нравятся навязчивые женщины.

Я только села за стол с едой, как зазвонил телефон.

Мои глаза встретились с глазами Джека. Он торжествующе ухмыльнулся, и его нетерпеливое выражение лица привело меня в ярость. Конечно же, Хамильтон перезвонил мне.

Я ответила, сделав глубокий вдох, убедившись, что снова включила громкую связь, чтобы Джек мог слышать разговор. Так он казался менее... личным.

— Алло? — прошептала я. Никогда еще не чувствовала себя такой маленькой и такой глупой.

— Какого хера ты мне позвонила? — спросил Хамильтон. Его рокочущий голос заставил меня вздрогнуть. Это было крайне неожиданное приветствие.

— Я просто...

— Ты просто что? Подумала, что мы можем поговорить о наших чувствах?

Я зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Почему он так разозлился? Ведь это мне было больно.

— Я просто хотела...

— Ты просто хочешь мой член, детка? И все?

— Я просто хотела поговорить, — повторила я. — Думала, может...

— Ты думала, может, ты что-то значишь для меня? Подумала, что я хочу поговорить с тобой? Извини, но если ты хотела услышать мои извинения, чтобы мы могли потрахаться и помириться, то ты зря тратишь свое время.

Я посмотрела на Джека, который нахмурился. Хорошо. Это должно было произойти. Даже если это сломило меня. Даже если Хамильтон заберет ту маленькую надежду, которая у меня оставалась, и растопчет ее.

— Я ошиблась. И извиняюсь.

— Да, блядь, ты ошиблась. Не звони мне больше. Мне не нужно твое прощение. И твоя использованная киска мне тоже не нужна.

— Мне жаль, — прохрипела я.

— Скажи это вслух, Вера. Скажи: «Хамильтону не нужна моя использованная киска». Это поможет понять. Давай.

— Я этого не скажу, — прошептала я, яростная боль выплескивалась наружу.

— О, ты почти убедительно говоришь. Ты делаешь все, что я прошу, не так ли, Вера? Тобой так легко манипулировать.

— Хамильтон! — перебил Джек. — Прекрати немедленно. Бедная девушка просто хотела поболтать.

По моим щекам текли слезы. Сердце колотилось от такой мучительной боли, что мне пришлось перевести дыхание. Я знала, что, если Джек заговорит, Хамильтон впадет в ярость, из которой уже не будет возврата. Прошло несколько мгновений.

— Что ты делаешь с моим отцом? — спросил Хамильтон пугающе спокойным голосом.

— Моя мать поживет