Дольше чем вечность - Дж. Дж. Пантелли

Мелани дает мне последние наставления и протягивает планшет с подготовленной речью. Я прочла ее сотню раз, но волнуюсь точно так же, как на выпускном в колледже. Трибуна, к которой подхожу, сделана из закаленного стекла и напоминает хрустальную инсталляцию. Я кладу руки перед собой, предварительно нажав на потухший экран своего электронного помощника. Ведущий этого вечера оповещает собравшуюся публику о том, кто будет выступать. Мои близкие стоят чуть поодаль, возле фуршетного стола, и подбадривают кивками и улыбками.

– Добрый вечер! – начинаю я. – Для меня все это в новинку, поэтому не судите строго.

Мужчины и женщины с бокалами в руках одобрительно улыбаются, и я набираюсь смелости продолжить дальше. В своей речи вспоминаю, как все зарождалось, как появилось мое первое фото и каким же было мое удивление после победы в первом конкурсе. Когда я подбираюсь к части, где открываю издательство, все внимание снова приковано к моей персоне. Мелани сияет от гордости и подначивает людей проявлять активность. Кто-то задает вопрос, как мне удается держаться на плаву в агрессивном печатном мире. Я хмыкаю и объясняю, что нет преград для того, кто любит свое дело и живет им каждый день. А те, кто считает, что это террариум со змеями, никогда не общался с ними дольше минуты. Затем какой-то парень в черном бархатном пиджаке спрашивает, как у меня получается совмещать работу и личную жизнь. Я улыбаюсь и перевожу взгляд в глубину яхты. Туда, где свет не такой яркий.

Меня оглушает стук собственного сердца. Будто в него беспощадно выпустили целую обойму. Эйден… Нет, мне привиделось! Я закрываю глаза и секунду перевожу дыхание. Но он никуда не исчезает, не растворяется в этой духоте. Он точно реален. Смокинг, часы на запястье, уложенные волосы. И взгляд на миллион ядерных частиц. Боже… Мои ноги подкашиваются, и я цепляюсь за изогнутые края трибуны.

– Эштон? – почти неслышно шепчет Мелани. – Что с тобой?

Я трясу головой, не в состоянии что-либо сказать. Она всматривается в толпу и пытается понять, что случилось. Вдалеке слышится глухой голос Нанду, а после и моего отца.

– Кажется, мисс Гласс перенервничала, – любезно прерывает повисшее молчание ведущий. – Что ж, давайте поприветствуем Лесли Флинстоун!

Мелани хочет помочь мне спуститься по ступеням, но я отталкиваю ее и, бросив родным, чтобы не переживали, несусь на верхнюю палубу, где тихо и мало любопытных глаз. Это невозможно, просто невозможно! У самой лестницы кто-то хватает меня за локоть. Я оборачиваюсь и вижу его. Его, твою мать! Эйдена Патрика Палмера!

– Здравствуй, Эштон, – произносит парень с придыханием.

Его темные глаза изучают мое лицо, словно он тоже не может поверить, что перед ним стою я.

– Эйден… – бросаюсь ему на шею, словно не было всех этих лет разлуки. В груди все сжимается от того, что я не дышу слишком долго.

Он прижимает меня к себе, как тогда, когда я принадлежала ему.

– Я… Эштон… Я так долго искал тебя.

В этот момент я понимаю, что совершаю глупую ошибку.

– Искал?.. Нет, ты не должен меня искать. Ты вообще не должен здесь находиться.

Отстраняюсь от него и смотрю ему прямо в глаза.

– Я не меньше твоего удивлен встретить тебя здесь, за восемь тысяч миль от Портленда! – Эйден проводит рукой по волосам. – Эштон, прошло уже шесть гребаных лет, неужели ты и в этот раз не дашь мне шанса все тебе объяснить?

– Объяснить? Зачем? – Я проглатываю слова и думаю, как поступить дальше. – Потанцуем? Не хочу привлекать излишнее внимание к нашему разговору.

Эйден резко притягивает меня к себе так резко, что наши тела сталкиваются.

– Конечно, зачем тебе лишнее внимание?! Самый молодой редактор журнала… Поздравляю, ты достигла всего, чего хотела! Я искренне рад за тебя, детка.

Мы вливаемся в толпу танцующих.

– Не называй меня деткой, пожалуйста. И веди себя так, будто мы только что познакомились. – Я провожу руками по его плечам и сцепляю их в замок, чтобы унять дрожь. – И… спасибо за теплые слова. Только я все равно не понимаю, как ты сюда попал.

– Я был уверен, что моя поездка в Сидней связана только с бизнесом, но, думаю, у Авы на этот счет другое мнение. – Ладони Эйдена нежно скользят по моей спине.

Я нервно прижимаюсь к нему. Кажется, что после его прикосновений останутся глубокие ожоги.

– Ава? Удивлена, как долго она продержалась. Мне казалось, что все ухудшится с беременностью, но… Помню, как у самой скакало настроение.

На последней фразе я уже мечтаю раствориться в воздухе.

– Я хочу видеться с Аланом. – Безапелляционный тон Эйдена заставляет меня замереть на месте.

– Нет. Не приближайся к нему! У него есть семья. Я не дам тебе все разрушить. Ты можешь сколько угодно делать больно мне, но не ему! Он такого не заслуживает.

Я делаю шаг назад, чтобы закончить этот бессмысленный разговор.

– Ты скрыла от меня беременность, Эштон! Я шесть лет ничего не знал о собственном ребенке. И ты сейчас говоришь мне о боли? – Эйден снова наступает, смотря мне прямо в глаза. – Тебе не кажется, что я сполна поплатился за ту сделку?!

Я отхожу по мере возможности и упираюсь в стеклянную дверь.

– Это мой ребенок. Тебе важнее было утереть нос Фоксу и похвастаться очередной победой. И я точно поступила верно, когда уехала и оставила тебя в неведении. Так что попридержи свои отцовские замашки. Ты ему никто!

Эйден криво усмехается.

– Я не отступлюсь, Эш, и ты знаешь это.

– Мне плевать! Но к Алану я тебя не подпущу. Не нужно усугублять, прошу!

– Я думаю, сейчас не самое лучшее время говорить об этом. – Эйден обводит взглядом палубу, заполненную гостями, и добавляет: – Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы все обдумать. Но я все равно своего добьюсь, детка.

– Я не детка! И больше не хочу с тобой общаться. Приблизишься хоть на фут ко мне или к Алану, я за себя не ручаюсь! Ясно?

Эйден делает пару шагов в мою сторону, и я чувствую прикосновение его пальцев к моей щеке.

– Он мой сын. Пожалуйста, не лишай меня хотя бы его. Ты и так отняла у меня слишком многое, когда исчезла.

Я не отворачиваюсь от него, однако должна это сделать. Но, черт подери, не могу пошевелиться.

– Ты не представляешь, как он на тебя похож…

Господи, что я несу? Где мой спасательный круг в лице Нанду, папы или Оззи? На лице Эйдена появляется счастливая улыбка.

– Эштон, мы ведь можем попробовать еще