Назови моё имя - Татьяна Чащина-Анина

— У тебя есть квартира, вали отсюда!

От маминых вещей здесь ничего не осталось Мачеха всё выкинула — фотографии, мамины вещи. И продала мамины украшения.

Я просто пришла однажды, и ничего нет. Папе пожаловалась, папа сказал: «решай вопрос сама, сами разбирайтесь, притирайся».

Я мешала здесь. Мне прямо в затылок прилетел ноутбук. Он упал на пол, чуть отвалилась крышка. Больно было, на время перед глазами потемнело. Я задыхалась и рыдала.

— Так тебе и надо, так тебе и надо! — смеялась Вика, снимая это на телефон.

Но тётка Света у неё гаджет отобрала.

— Под статью меня подведёшь, тупица!

Альбина больше не била меня. А только с ненавистью шипела:

— Тупая у нас Варя, дура безмозглая. Её инвалидка родила, на мозги не хватило материала.

— Мы здесь живём и нечего здесь ходить, и отцу не вздумай жаловаться. Я все равно скажу, что ты во всем виновата, и он поверит мне, а не тебе, — сказала мне мачеха. — Пока твоя тупая мамаша лежала по больницам, я с твоим отцом огонь, воду, и медные трубы прошла. Я живая, — она била себя в отвисшую грудь. — Я могу составить ему компанию. А он всяких тут подбирал, ты — никчёмный выродок, — она пнула меня ногой.

Я ещё сильнее продолжила рыдать, будто это могло помочь снять боль. Неожиданно позвонили в дверь.

— Там соседка, — испуганно сказала Вика.

— Не открывай ей, пошла она к черту. Тупая клюшка.

Девки заржали.

— Тут есть дырявый баул.

Они начали скидывать мои вещи в старый баул.

Моё тело содрогалось от обиды, горя и боли. Я рыдала, ползала по полу, собирала свои учебники и тетради.

— Где ключи от квартиры?

— Ключи от квартиры — вот, у неё здесь.

— Кажется, вот эти.

— Надо было сходить посмотреть, что там за квартира.

— Может, сначала сходим?

— Пусть валит уже. Сейчас ещё неприятности нам принесёт.

Мачеха за шиворот подняла меня. Волосы с моего лица убрала:

— Хватит реветь. Размазня. Кончишь, как твоя мамаша, сердца ещё прихватит.

На самом деле я была здорова. И мамино больное сердце мне по наследству не передалось. Наверное, так бывает.

Они выставили меня из квартиры, из моего собственного дома. Хотя нет, это уже был не мой дом. Надо привыкать к реальности. Бабушка Люся смотрела на меня с тоской.

— Что опять обидели? Слышу, ты кричишь. Давай полицию вызову? — прошептала она. — Пойдём ко мне.

— Нет, — всхлипнула я, отобрала у неё свою руку.

Баул достаточно тяжёлый. Они, конечно, не все вещи мои положили. Как забирать остальные, даже не знала.

Есть же тётя. Я, конечно, грубо с ней разговаривала. Но она — моя крёстная, моя Фея. Прямо как в сказке. Я сквозь слёзы разрыдалась пуще прежнего.

Единственный родной человек.

Нацепила на волосы шапку с ушками, достала перчатки из карманов. Рюкзак и сумку за плечи, баул волоком потащила за собой.

Малосемейка, так малосемейка. Не была в той квартире. Посмотрим, может, жить можно.

К тому же я уже все предусмотрела. Если у меня будет работа, я просто перестану ходить в школу — уйду на дистанционное обучение.

Фея должна обеспечить мне работу. Что она зря что ли, напрашивалась ко мне в подружки?

Грудь разрывали рыдания, я вывалилась из подъезда.

Папаша звонил. Я не ответила. Тогда он прислал сообщение:

«Что ты там опять устроила?»

Надо же так не знать свою дочь, чтобы валить на меня все шишки. С другой стороны, если они много лет жили тайно от моей матери, то я в любом случае буду виновата во всем.

Просто заблокировала его номер, и все. И деньги, которые мне высылал на карточку, мне тоже не нужны, пусть подавится. Я просто найду сейчас работу, и все. А жить мне было где.

* * *

Фонари, зажигающиеся в полутьме, пропадали в пушистых хлопьях, медленно падающих с неба. Ещё вчера в воздухе витал вкус предвкушение праздника — скоро Новый год, а сейчас, мир расплывался в пелене моих слёз. Не было никакого праздника, одно горе.

Хорошо, что гололёд — баул скользил легко.

Вся улица словно погружена в сказку — снег, украшения, далеко катались дети с горки, и ёлку в одном из дворов поставили.

Я оглянулась на смех. Там, среди парней стоял Виталик. Нахлобучив пониже шапку, решила пройти мимо. Быстро успокоилась. Я не хотела с ним сталкиваться, и не поняла, что это он решил помочь с сумкой, хотя мог бы сделать вид, что не заметил.

— Ты куда с такой сумкой? — подбежал парень, и на лице почти беспокойство. Или мне так хотелось — увидеть, что кому-то нужна.

Я тут осознала, что совершенно одна в этом мире. Возможно поэтому отдала ему баул, и теперь мы двинулись вперёд вдвоём. Будто не целовались, не заигрывали, такой холод между нами, и с двух сторон сразу.

— Ушла из дома.

— Зачем? — искренне удивился он, видимо, не представляя, что сам может уйти.

Мама с папой его сильно любили и баловали. Ему не понять. А ведь серьёзно: мы чужие друг другу. Он даже не мог бы стать моим другом, потому что в нём есть некоторые отвратительные мне черты. Допустим…

— Как Вика? — спросила я, надеясь услышать хоть что-то утешительное.

Вроде того, что я лучше.

Но Виталик вдруг резко бросил вещи на землю, его лицо исказилось гневом и разочарованием. Он распсиховался, словно сдерживаемое напряжение вырвалось наружу.

— Что? — Голос его стал резким и прерывистым. Точно ведь не хотел ко мне подходить, но видимо стыдно было перед дружками.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, только дети вдалеке продолжали смеяться, катаясь с горки. А у меня внутри боль и непонимание. Между нами возникла невидимая стена, которую было сложно преодолеть. А может она всегда была, просто нам было удобно так, немного погулять, для престижа и показухи.

— Что значит «как Вика»? — резко перебил меня Виталик, сжимая кулаки. — Ты вообще понимаешь, что ты натворила?

— Что?

— Ушла! — голос мой дрожал, но я не могла отступить.

— Не могла больше терпеть их!

— Вика мне всё рассказал. Зачем ты приревновала так сильно?!

Для него — это сладкий период в жизни, когда у него две девчонки. И одна ревнует другую. Он там, в своей тусовке выше статусом поднялся, наверняка пацаны завидуют. Но не это бесило!

— Вика мне не соперница вовсе. Ты просто не нужен мне. Ты же мне изменил с Викой.

Вообще я не в