Назови моё имя - Татьяна Чащина-Анина

Виталик замер на месте, глаза его потемнели, а лицо исказилось от внутренней борьбы.

— Что ты хочешь услышать? — выдохнул он с горечью. — Да, было. Но это ничего не значит!

— Как это «ничего не значит»? — я не могла поверить своим ушам. — Ты предал меня!

— Ты сама всё разрушила! — его голос стал громче, почти крик. — Если бы ты была рядом, если бы ты слушала, ничего бы этого не было!

— Если бы я дала! Ты это хотел сказать! — я ошарашенно повышала голос. — Фу-у! С такой помойкой. Ты хоть проверялся после этого?!

— Заткнись!

Вот ещё не хватало, чтобы меня ещё этот ударил. Я отпрянула в сторону от него.

— Может, потому что ты давно уже не та, кого я любил! — Виталик отступил, тяжело дыша. Он опустил голову, — просто... всё слишком сложно.

— Вали уже, — прошептала я, поднимая свой баул. И продолжила его волочить в сторону старого многоквартирного дома.

В сердце разлилась холодная пустота, наполненная разбитыми надеждами и болью.

Он ушёл. Мне больно. Я всё же надеялась, что не одна. Сердце разрывалось на части, и каждый вдох давался теперь с трудом, из-за невидимых камней в груди и ошейника, сдавливающего шею.

Я остановилась и дрожащей рукой набрала Фее:

«Я ушла из дома отца, они меня били. Иду в квартиру к маме».

Отправила и неожиданно с болью пришло странное облегчение: я свободна. Больше не будет побоев, напряжения, лжи, предательства и цепей, что сковывали меня раньше.

Теперь передо мной открывался целый мир, пугающий и манящая одновременно, где ходит Чёрный принц.

«Я скоро подъеду. Жди!» — пришло сообщение от тёти.

Вот! И не одна я вовсе.

4

Однокомнатная малосемейка — это такое крошечное пространство, где каждая вещь словно борется за своё место. И ты тоже, входя в кроху-прихожую.

На полу лежал белый конверт, который выпал, видимо вставленный в дверной проём.

Я подняла конверт и открыла его. Думала счета какие-то, но там было письмо.

«Фея, знаю, что умру. Знаю, что ты не захочешь жить в посёлке, тебе города́ побольше подавай. Но ты скажи моей девочке, что это её квартира. Я здесь всё для моей Варюши купила. Пусть живёт сразу после школы. Не обижай её, люби, как я любила».

Я бросила вещи на пол, и слёзы хлынули из глаз. Не в силах сдержать боль и отчаяние, перечитала письмо ещё раз. Плакала беззвучно, позволяя себе наконец выпустить наружу всю накопившуюся боль и усталость.

У мамы ремонт сделан! В этом уголке настолько всё чисто и уютно, что я удивлена, как мачеха со своими девками не вытащила отсюда светлую мебель, коврики, новую бытовую технику. Я сняла кроссовки и, захлёбываясь рыданиями, прошла на кухню. Она только для одного человека. Но там всё было предусмотрено! И посуда новая, и кастрюльки из стекла.

— Мама! — рыдала я. — Мамочка!

Руки дрожали, когда я брала чудесные тарелки и чашки, с удивительными рисунками, позолоченные ложки. А на крючках с кошками висели новые полотенчики.

Хорошо, что мачеха пару дней назад узнала об этой квартире! И то, я сама виновата, проговорилась во время скандала с Викой. Иначе я бы могла не увидеть, как сильно меня любила мама, как она переживала, что уходит. И обустроила мне всё.

А крошечный санузел сиял белизной. И даже небольшая стиральная машинка под раковиной стояла. Душевой кабинка, унитаз, малюсенькая угловая раковина.

На полках порошок, туалетная бумага и шампунь.

Единственная комната с балконом. Четвёртый этаж, вид на реку. Здесь стенка со шкафом и комодом, панель телевизора, столик для компьютера и уроков, диван. Больше ничего не влезло, но и этого мне более, чем предостаточно!

— Спасибо, мамочка, — я взяла мохнатую подушку с дивана и уткнулась в неё лицом.

В шкафу одежда, постельное бельё и полотенца.

Я сняла спортивную куртку, шапочку, всё красиво положила в прихожей. Это мой укромный уголок, созданный мамой до её смерти. Я буду здесь блюсти чистоту и порядок.

Звонила тётя Фея.

— Да? — ответила я очень тихо, не могла отойти от того, что видела в этой квартире. Свет включила, рассмотрела люстры.

— Папа тебя потерял, — голос тёти Феи прозвучал тихо, с ноткой тревоги. — Ты считаешь, что он виноват. Это отчасти правда.

— Это полностью, правда. Он маме изменял с этой ведьмой! Мне надо забрать вещи.

— Я уже подъехала. Точнее мы, с дядей Стасиком. Дело в том, что ты несовершеннолетняя. И… Я помогу тебе. Нужно поговорить. Вещи сейчас заберём. Выходи, мы у подъезда.

В каждом слове забота и поддержка, будто она письмо это уже читала и готова помочь справиться с любыми трудностями и подарить частичку света в самый тёмный момент, послушав мою маму.

Фея вздохнула, но в её словах сразу появилась уверенность:

— Не волнуйся, я рядом.

Я ничего не взяла из вещей, только, накинув обратно куртку, ключом закрыла дверь.

И подъезд для меня новый, и с соседями я вежливо поздоровалась. Теперь взрослая, хозяйка квартирки.

Вышла, а на улице уже стемнело. Быстро так!

* * *

Стасик — это взрослый мужчина. Он Феи старше. Вдовец, дочь у него не здесь живёт, а в Москве, с мужем уже, хотя немного меня старше. Здоровый дядька и деловой. Машина у него дорогая, внедорожник солидный, как и сам хозяин. Он управляющий в большой фирме. И Фея теперь работает с ним, у него живёт, потому что осенью они поженились. Была у них на свадьбе и в их доме. Ещё тогда предлагали к ним переехать, я отказалась.

Тётя Фея — очень красивая молодая женщина, ей тридцать пять, хотя так и не скажешь, выглядела намного моложе. У неё длинные, мягкие волнистые волосы цвета тёмного шоколада. Глаза сине-серые очень добрые. Фея с фигурой, статью. Всё жаловалась на бёдра, но благодаря их ширине, у неё идеальная женская фигура, которую она подчёркивала. И улыбка у неё тёплая и искренняя.

Человек с добрым и чутким сердцем.

Обняла меня.

— Если не хочешь их видеть, можешь остаться в машине, я сама твои вещи заберу.

Её присутствие подарило ощущение безопасности и тепла.

— Там тебе письмо в квартире, — ответила её, наслаждая вкусным ароматом её духов.

— Я видела, — она заботливо надела на меня капюшон, с трудом держала улыбку, заметив синяки и ссадины на моём лице. — Оставила, чтобы ты прочитала и поняла, что мама для тебя всю эту красоту навела, а не для меня. Ты взрослая девочка.