Дочь старого друга - Натали Вокс

Вирджиния изо всех сил сжимала губы, пытаясь сдержаться, но в конце концов заразительно расхохоталась.

— Вы… вы не должны были так рисковать, мистер Стоун, — еле успокоившись, проговорила она.

— Я решил, что, по крайней мере, спасу вашу удочку, — ответил Стоун, отирая рукой мокрое лицо.

— Но у меня дома еще три удочки.

— Могли бы и промолчать, — нахмурился Митч.

Вирджиния прикрыла рот рукой, чтобы удержаться от смеха, но не выдержала.

— Должно быть, вода холодная, — насмешливо заметила она.

У Стоуна от такой наглости приподнялись брови.

— Почему бы вам самой не попробовать? — сказал он и смахнул капли с ладони ей в лицо.

Вирджиния состроила недовольную гримаску, но затем снова засмеялась. Тогда Стоун присел, зачерпнул руками воду из реки и плеснул на нее. Вода действительно была очень холодной. Взвизгнув, Вирджиния наклонилась к воде и постаралась не отстать от Митча. Оба промокли до нитки и распугали всю рыбу, прежде чем наконец одумались и остановились.

Стоя по колено в ледяной воде, Вирджиния еще продолжала смеяться, а он отжимал свою рубашку.

— Папа будет очень расстроен. Ведь вам явно не удастся отведать нашей знаменитой форели.

— Я могу обойтись и без рыбы, мисс Холден, тем более что уже почти ощутил ее вкус, — сказал Митч, вытирая ладонью мокрые губы.

Выбираясь на берег, Вирджиния внезапно поскользнулась и снова оказалась бы в воде, если бы Стоун не подхватил ее. Сильные ладони сжали ее бедра, а исходящее от него тепло проникало даже сквозь холодящую тело влажную одежду.

Желание, подумал Митч. Я уже не могу скрывать его. Господи, меня влечет к ней так же, как и ее ко мне.

Он жадно смотрел на ее полураскрытые губы, и дрожь сотрясала все его тело.

— Больше не будем притворяться? — спросил он, сомкнув руки у нее за спиной.

— Не знаю, что вы имеете в виду, — смущенно пробормотала девушка. Увидев огонь в глазах Стоуна, она испугалась, что он поцелует ее, и отшатнулась, чуть было снова не упав в воду.

Митч не спускал с нее горящих глаз.

— Нам пора возвращаться, — наконец пролепетала Вирджиния.

Пламя постепенно стало затухать в его глазах, и он пришел в себя.

— Да, действительно пора.

Девушка не стала ждать его, и быстро пошла к дому, думая про себя, что ей неплохо удалось удержать ситуацию. Однако ее тело там, где к нему прикасались руки Митча, все еще пылало необъяснимым жаром.

— Как это вы ничего не поймали? Вас не было около трех часов… Но, кажется, чтобы искупаться, у вас нашлось время.

Вирджиния сжала руки в кулаки, стараясь не смотреть на судебного исполнителя Стоуна.

— Огромная форель вырвала удочку у меня из рук, папа, а мистер Стоун решил достать ее. Он самоотверженно ринулся в ледяную воду.

— Рыба утащила твою удочку? А что в это время происходило на берегу? Куда вы оба смотрели, что упустили удочку?

— Это была слишком большая рыбина, Рей. Она, проклятая, оборвала леску.

— Папа, не принимай это так близко к сердцу. Ведь у нас в сарае есть еще три такие же.

— Да, я знаю, — признал отец. — А что случилось с тобой? — спросил он дочь. — Какого дьявола ты так сильно промокла?

— Я… мы… — мямлила она, не зная, как все объяснить.

— Вирджиния поскользнулась на камне и упала, — нашелся Митч.

— Ладно, Джинни, упала и упала. С тобой все в порядке, моя сладкая? Я-то считал, ты достаточно опытна, чтобы не оступиться на скользком камне.

Вирджиния подумала, что до сих пор с ней ничего подобного не случалось, пока не появился этот высокий золотоволосый мужчина, от которого исходил жар страсти.

— Папа, рыба не главное. Сейчас напеку лепешек, добавлю овощи, несколько ломтей ветчины. У нас будет прекрасный ужин.

— Лепешки и ветчина?.. А я-то хотел, чтобы мальчик полакомился форелью, Джинни.

— Это ты, папа, судебного исполнителя называешь мальчиком? — улыбнулась она, ласково похлопав отца по руке, и поспешно удалилась переодеться, прежде чем отец успел что-либо добавить.

Она сняла с себя мокрые рубашку и брюки, радуясь, что так удачно удалось выпутаться из щекотливой ситуации. А что, если бы Стоун не справился со своим страстным желанием? — подумала Вирджиния. Ведь он, наверное, месяцами блуждал по безлюдной местности и не имел возможности побыть наедине с женщиной. Тут она еще сильнее встревожилась, вспомнив, что ей предстоит две недели провести с ним в этом почти ненаселенном краю.

В отчаянии она прижала ладони к лицу. Прежде хотя бы ей одной приходилось страдать от любовных неурядиц. Но теперь, вспоминая выражение его глаз, она переживала и за него.