Гламурная жизнь - Анна Грайфендер

Она с решительным видом потащила меня в гардеробную и принялась вытаскивать одно платье за другим. Изучающе посмотрела на меня. Я проследила за ее взглядом и увидела себя в зеркале. Рост 178 сантиметров, волосы длинные, каштановые с золотистыми прядками. Большие голубые глаза. Рот, судя по отзывам ряда мужчин, чувственный. Грудь заполняет все декольте. Я знала, что ряд шоколадных качеств этим исчерпывается. Бедра широковаты. В верхней части легкие признаки целлюлита.

Да и первые морщинки вокруг глаз оптимизма не вселяют, но, если тебе за тридцать, избавиться от них полностью невозможно ни при каких обстоятельствах. Чуть не забыла: щиколотки у меня довольно изящные. Сам собой напрашивается вывод, что мне следует ходить, обернув вокруг бедер лошадиную попону. Конечно, все это слегка преувеличено, потому что в общем и целом вид у меня вполне приемлемый.

Говорят, что присущие мне шарм и юмор еще притягательнее. Этими качествами я обзавелась еще в юности. Неудивительно, я же выросла в маленьком городке, где деревьев больше, чем людей, и где даже в восемнадцать лет на меня смотрели подозрительно, потому что наша семья не относилась к коренным жителям. Я всегда оставалась приезжей, пришлой, к тому же с забавным выговором. Смешным в данном случае считался литературный немецкий язык, лишенный диалектного налета.

Хотя мои детство и школьные годы были спокойными и счастливыми, я мечтала, что после выпускных экзаменов смогу переехать в большой город, — к огромному сожалению моей младшей сестры, которая предчувствовала, что на нее падут совместные воспитательные усилия обоих родителей.

Начинала я стажером в приличной ежедневной газете, потом изучала литературоведение в университете, и вот теперь я «негр» в издательстве «Вейделехнер», оказываю посильную помощь звездам, а иногда и звездочкам из шоу-бизиеса.

Я люблю свою работу, хотя иногда задаю себе вопрос: как может девица, не дотянувшая до тридцати лет, оглядываться назад, на прошлую жизнь? Неужели просто потому, что в нужное время в нужном месте трахнулась с известным женатым мужчиной или с помощью большого количества силикона обеспечила себе пару чартерных рейсов на огромном маркетинговом лайнере? Я имею в виду так называемых певичек, про которых думаешь: зачем им петь, вполне достаточно просто раздеться.

Но больше всего удовольствия доставляли мне телевизионные старейшины, окруженные легендами, знаменитые журналисты или актрисы, которые действительно разбирались в своем ремесле и славы добились не в каких-то занюханных мыльных операх благодаря маечкам, обнажающим полоску живота.

Леандер, конечно, относился к категории наиболее серьезных специалистов своего дела, именно поэтому не стоило представать перед ним разодетой в пух и прах. И мне, и Катарине было понятно, что в ее плотно обтягивающие шмотки от Дольче-Габбана я не впишусь.

Хорошо хоть у нее нашлась подходящая черная юбка до середины икры. К юбке сандалии, состоящие из одних ремешков, правда слегка великоватые, и топик, натянувшийся на моей груди с риском для собственной (его, топика) жизни. Волосы заколоть наверх, пройтись по лицу пудрой, капля духов — и я тут же почувствовала себя значительно лучше.

— Так, Пия Монхаупт, теперь ты спустишься вниз, продемонстрируешь свои великолепные зубки и оставишь в покое нашего семейного доктора. Кстати, выглядишь потрясно. Ну да, чего тут удивляться, вещи-то мои.

Катарина была довольна результатами своего труда. На полпути вниз я услышала хорошо мне знакомый пронзительный голос: «Ах, лично мне ваша последняя передача показалась потрясающей. Неужели мужчины способны так тонко чувствовать!

Витта Отвратительная, кто же еще. Ясное дело, вцепилась в Леандера. Он, наверное, и есть тот единственный, кому ее покойник в подметки не годится. Я схватила Катарину за плечо:

— Что тут делает Витта? Разве на сегодняшний вечер еще недостаточно гадостей?

Катарина вздохнула:

— Я ее не приглашала. Она случайно столкнулась с Гербертом в городе, и он не придумал ничего лучше, как притащить ее сюда. Она устроила ему фирменный допрос. В любом случае она обижена и весь вечер меня игнорирует. Будем надеяться, что все обойдется!

Витта заметила меня еще на лестнице, но не сделала никакой попытки поздороваться или выслушать приветствия.

Информация была однозначной: вы не хотели меня видеть, а я тут вот стою и беседую с самым блестящим мужчиной нации. Правда, рядом мельтешила еще одна пестро одетая женщина с коротко стриженными седыми волосами, но она, видимо, особого участия в разговоре не принимала. Витта опять надела одно из своих платьиц из разряда: «Посмотрите-ка, мне любая вещь идет».

Пора выпить коктейль.

Я поковыляла в любезно предоставленных Катариной ремешках-сандалиях к бару, заказала коктейль «Дайкири», второй, третий… Медленно, но верно ко мне начала возвращаться уверенность в собственной неотразимости. Я потащилась по саду, почему-то на меня все оборачивались, не было ни одного человека, который бы не посмотрел мне вслед.

Я безмятежно поплелась обратно, и все взгляды снова были прикованы ко мне.

По-моему, я даже слышала перешептывания.

Такое количество внимания укрепило мою самоуверенность. Я гордо присоединилась к Леандеру Бергландту, незнакомой даме и Витте, что не слишком обрадовало последнюю. Леандер усмехнулся:

— А, фрау доктор вернулась. Групповая терапия на сегодня закончена?

Какой мужчина, какой взгляд!

— Эх, для вас я согласна провести индивидуальные занятия, господин Бергландт. Анализ детских травм я проведу вам за ноль минут, да еще я не сдеру с вас ни цента. Я же не рвач какой-нибудь!

В этот момент пестро одетая дама, приподняв брови, обратилась ко мне:

— А вы случайно не Пия, подруга Катарины, которая хочет прийти ко мне на консультацию по поводу нежелания поддерживать прочные отношения с партнером? Моя фамилия Корнелнус, доктор Габриэле Корнелиус. Я о вас много слышала.

Разве можно влипнуть в более ужасную ситуацию? Я пробормотала что-то типа: «Очень рада с вами познакомиться, но мне нужно срочно заглянуть в бар, буквально на минутку». И тут же испарилась. Сзади послышались шаги.

О, неужели ей хочется насладиться моим позором! Я пошла быстрее.

— Подождите же, Пия.

Я не ослышалась? Меня догонял Леандер Бергландт. Может быть, почувствовал, что мы созданы друг для друга? Я остановилась.

— Пия, подол вашей юбки сзади задрался. Все видят. И вот так вы носитесь по саду уже давно. Я подумал, что кто-то должен вам об этом сказать.

В этот момент я поняла, что остаток дней проведу в монастыре, а навещать меня будет только противная тетя Лилли с ее кошками, да и то редко.

— О, спасибо, — пробормотала я, — мне казалось, что я уже исчерпала все отпущенные мне на сегодня возможности опозориться. Лучше уж пойду домой.

Леандер Бергландт засмеялся: