Бессмертная и невозвратная - Мэри Дженис Дэвидсон

Один из призраков явился пошпионить за мной, пока я проверяла ежедневник. Не знаю, почему я беспокоилась. В течение недели меня переполнял энтузиазм, а затем я полностью потеряла интерес. Мой шкаф был забит 90 журналами, в которых были прочитаны лишь первые 15 страниц.

Марк только что уехал, как раз после того, как в очередной раз упрашивал меня поменять шоколадный торт на морковный. Маньяк. Мы обменялись парочкой оскорблений, и он надулся. Джессика спала (Было 2 часа ночи). Тина была в городе, возможно питалась. (Я предпочитала не спрашивать). Синклер был где-то в доме.

Призрак стоял прямо перед моим шкафом, повернувшись ко мне спиной и склонившись вперед наподобие дворецкого, кланяющегося всем корпусом. Ее голова торчала в двери. Я даже не знаю, почему я обернулась. Она была бесшумна как севшая батарейка. Я просто обернулась. И там была она.

Я присела на мгновение и сделала успокаивающий вдох, стараясь не замечать тут же возникшее головокружение. Это иногда случалось. Часть всей этой королевской ерунды. В первый раз я испугалась до смерти. Забавно, меня пугали мертвецы.

Я так и не привыкла к этому, но, во всяком случае, в эти дни я не выскакивала из комнаты, чтобы сжаться от страха на подъездной дороге.

— Эмм, — сказала я.

Она вытащила свою голову и удивленно посмотрела на меня.

— У тебя столько обуви.

— Спасибо.

— Больше, чем в Пэйлесс[11].

Я почти содрогнулась.

— Спасибо.

Мы уставились друг на друга. Это была миниатюрная блондинка с волосами золотистого оттенка, собранными в высокий хвост в стиле «Я мечтаю о Джинни»[12]ростом не больше пяти футов. У нее были голубые глаза и целая россыпь веснушек карамельного цвета на лице и руках; одета в потрепанные синие джинсы и водолазку грязно-зеленого цвета. Изношенные черные туфли без каблуков, никаких носков. Веснушки на кончиках ступней тоже.

— Ах, я извиняюсь за беспокойство. Но я думаю, я…я думаю, что по-моему я мертва.

— Мне правда жаль говорить тебе это, — ответила я, — но ты мертва.

Она уселась на пол и разразилась рыданиями минут на десять. Я не знала, что сказать или сделать. Я не могла уйти, хотя это было моей первой мыслью — дать ей побыть одной. Но я боялась, что она это неправильно поймет.

Я не могла прикоснуться к ней — мои руки проходили сквозь призраков, и это было ужасно. Словно погружаешь конечности в ледяную баню. Так что поддержка в виде дружеского похлопывания или объятия были не в тему. «Тише, тише» казалось жалким. Так же как вернуться к моему ежедневнику. Поэтому я просто оставалась в своем кресле, смотрела на нее и ждала.

Некоторое время спустя она сказала:

— Извини.

— Ты вполне имеешь право.

— Знаешь, я догадывалась. Я просто…надеялась, что ошибаюсь. Но никто, кроме тебя одной, никто не может видеть меня. Ни медики из скорой, ни сотрудники морга, ни мой парень.

— Как ты узнала, что нужно прийти сюда?

— Я…я не знаю.

— Окей.

Черт возьми! Если призраки и знали, то никто не говорил. Я понятия не имела, может, снаружи дома весит вывеска «Она видит мертвецов», которую только мертвые могут увидеть, или еще что. Не то чтобы это имело большое значение. Но мне было любопытно.