Скромность и тщеславие - Элен Бронтэ

Уинифред выскочила на крыльцо встретить тетушку Флоренс и свою дорогую подругу, и вид у нее был такой виноватый, что мисс Беринджер тут же принялась распекать внучатую племянницу:

— Так-так, молодая леди, вижу, ваша матушка не напрасно заставила меня проехать сотни миль по ужасным дорогам, мерзнуть и терпеть лишения! Признавайтесь, вы влюблены в этого повесу?

Щеки Уинифред приняли кирпичный оттенок стены за ее спиной, но она решительно тряхнула рыжевато-каштановыми локонами.

— Матушка и помыслить не могла, что вы прервете свой отдых и отправитесь в столь дальнее путешествие из-за такого пустяка. И я вовсе ни в кого не влюблена, тетя Флоренс!

— Ну-ну, лицо тебя выдает, — усмехнулась мисс Беринджер и проследовала в дом.

За ее спиной Уинифред подмигнула подруге.

— Во всей этой истории есть один несомненный плюс — мы снова вместе! — Мисс Гамильтон расцеловала Лорен, и обе девушки, обнявшись, прошли в обширный холл.

Там мисс Беринджер уже засыпала миссис Гамильтон вопросами и требованиями, но при виде юных леди погрозила искривленным болезнью пальцем:

— Уинифред, тебе нечего и думать, будто я буду платить твоей подруге за то, что она целый день шепчется с тобой и хихикает. Мисс Эванс надлежит выполнять свои обязанности, она в отличие от тебя не может позволить себе пребывать в праздности!

Даже миссис Гамильтон почувствовала неловкость от подобной отповеди, а ее дочь готова была броситься на защиту подруги, но Лорен слегка сжала ее руку, призывая к молчанию, и мягко произнесла:

— Я займусь вашим багажом, мисс Беринджер, как только мне покажут комнату, предназначенную для вас.

Старуха еще пару мгновений подозрительно вглядывалась в безмятежное личико девушки, после чего резко кивнула и вернулась к разговору с миссис Гамильтон. Прислуга уже перетаскивала по черной лестнице сундуки и шляпные картонки мисс Беринджер, и горничная предложила проводить мисс Эванс в отведенные для обеих дам комнаты.

— Я приду к тебе позже, поговорим обо всем, — прошептала Уинифред и покорно последовала за матерью и теткой в маленькую гостиную, где уже было приготовлено удобное кресло для гостьи.

Лорен поднялась за горничной на третий этаж, мельком заглянула в свою комнату и с полчаса наблюдала, как две служанки разбирают гардероб мисс Беринджер. Только после того, как девушка убедилась, что все разложено и убрано именно так, как любит ее хозяйка, Лорен смогла пойти к себе. Ее комната не походила на каморку прислуги, и это говорило о том, что миссис Гамильтон принимает мисс Эванс не как компаньонку своей тетки, а как подругу дочери.

Лорен с детской радостью осмотрела уютную гардеробную, превосходящую размерами ту комнату, что она занимала в доме своих родственников в Бромли, проверила мягкость перины и подошла к окну. К ее удовольствию, два высоких окна выходили не в сад, как у мисс Беринджер, а на оживленную улицу. Дорогие экипажи останавливались у ворот особняков, дамы в модных пальто усаживались в кареты и ехали с визитами или за покупками, всадники на холеных лошадях раскланивались с проезжающими в колясках, служанки и лакеи спешили выполнить поручения… Лорен могла часами наблюдать за этой постоянно меняющейся картиной.

— Что ты там увидела, дорогая? — послышался за спиной голос Уинифред.

— Улицу, — чуть рассеянно ответила Лорен.

— Вот именно! Там нет ничего интересного, всякий день одна и та же суета. — Мисс Гамильтон в недоумении пожала плечами.

— Там есть жизнь. — Ее подруга наконец отвернулась от окна и уселась рядом с Уинифред на маленький диванчик, стоящий в простенке между окнами. — Мне так не хватало настоящей жизни в пансионе. Да и Бромли на самом деле такая глушь…

— А в Венеции? — хитро прищурилась Уинифред.

— В Венеции у меня был балкон с видом на канал и твои письма. Не знаю, как я бы смогла продержаться там так долго без своих маленьких радостей и не сбежать в Англию на первом же корабле, который согласился бы взять меня с моим тощим кошельком.

— Тетушка Флоренс, конечно, старая ворчунья, но у нее доброе сердце, — виноватым тоном ответила Уинифред.

Лорен послышался в этих словах невысказанный упрек, и она тут же от души обняла подругу.

— Ну что ты, Уинни, милая! Если бы не ты и твоя тетушка, где бы я была сейчас! В том, что мне не понравилась Венеция, нет вины мисс Беринджер. Ты предупреждала меня, а я отказывалась верить в то, что волшебный город, воспеваемый поэтами сотни лет, может выглядеть таким непривлекательным!

— У тебя просто не было возможности увидеть другие города, Флоренция гораздо уютнее. И теплее. А Рим восхищает своим величием!

Лорен улыбнулась. Мисс Гамильтон побывала в Италии, когда ей исполнилось всего пятнадцать лет, и вряд ли ее суждения можно было воспринимать всерьез. Хотя насчет дурного запаха она оказалась полностью права.

— Все, что происходило со мной в этой поездке, тебе известно из моих писем. Теперь же я хочу узнать о том, о чем ты в своих посланиях умолчала, — решительно заявила Лорен.

Уинифред больше не краснела, говорить с подругой ей было гораздо легче, нежели с придирчивой теткой.

— Я не писала не потому, что хотела что-то утаить, поверь мне! Сперва я не находила в этой истории ничего, заслуживающего внимания. Мистер Монк был представлен нам в театре, кажется, кто-то из опекунов рекомендовал его своему знакомому, а этот знакомый — друг моего отца, мистер Бакстер. Он решил, что этот джентльмен вполне подходит на роль моего поклонника.

До сих пор у Уинифред было не так уж много поклонников, известные ей молодые люди считали себя лучшими друзьями мисс Гамильтон, а ухаживать предпочитали за другими девушками. Уинифред пока не слишком переживала из-за такой несправедливости, но Лорен была уверена, что это лишь маска, под которой подруга прячет тайные мечты о романтических чувствах. И преимущество мистера Монка перед другими джентльменами состоит в том, что он не знаком с мисс Гамильтон с трехлетнего возраста, как многие из ее друзей.

— И что же дальше? — поощрила Лорен подругу к продолжению истории.

— Мистер Монк стал бывать у нас, мы несколько раз танцевали… — Уинифред хихикнула. — Поначалу он держался скованно, несколько раз наступил мне на ногу, но потом признался, что это от смущения, он не привык к обществу и совсем не знает Лондона.

— Он хорош собой? — как же можно было обойтись без этого вопроса.

— Все говорят мне, что он очень красивый мужчина, вероятно, это так и есть.

— Но что ты сама о нем думаешь? Не увиливай, Уинифред, скоро твоя тетушка позовет меня, и я так и не узнаю, что же происходит между тобой и этим джентльменом! — Лорен теряла терпение.

— Он высок, подвижен, одет по последней моде. Пожалуй, он даже чересчур привередлив, хотя и не соглашается в этом признаться. Он снял дом через два квартала от нас, но даже это расстояние предпочитает проезжать в коляске, мостовые в это время года слишком грязные, по его мнению.