Его волшебное прикосновение - Стелла Камерон

Через несколько минут он вернулся с ворохом женской одежды.

— Помоги мне снять накидку, — попросил он Летти. Под промокшей накидкой на Селине было свадебное платье. Джеймс тяжело сглотнул.

— Что мы с ней сделали? Господи, только бы все обошлось. Надо отнести ее в постель. Нежные пальцы схватили Джеймса за руку и оттолкнули его. Он поднял голову и увидел широко распахнутые глаза Селины.

— Тише, тише, — сказала Летти. — Все хорошо.

— Джеймс, — заговорила Селина. — Ты подошел ко, мне в театре в первый вечер, потому что хотел использовать меня, да?

Он не нашелся что ответить. Летти попятилась, но Селина ухватилась за ее одежду.

— Ты — моя мать?

— Да. — Слезы выступили на глазах Летти. — Я сделала то, что казалось мне верным. Если бы я осталась одна, то не смогла бы родить здорового ребенка. А я не хотела потерять тебя. Тогда это казалось мне наилучшим выходом. Я не знала об их истинных намерениях.

— Селина, — нежно произнес Джеймс. — Тебе нужно согреться и немного отдохнуть.

Она посмотрела на него своими красивыми золотистыми глазами.

— Летти позаботится обо мне, — отчетливо произнесла она. — Она моя мать, и всю свою жизнь посвятила мне.

— Ну конечно. — Он улыбнулся, тронутый ее добротой. — Теперь мы оба будем заботиться о тебе. Опершись о Летти, Селина встала перед ним.

— Тебе нужно то, что спрятано в Найтхеде. Так же, как и моим… то есть тем людям. И ты сделал вид, что увлекся мной, чтобы подобраться поближе к тому, что ищешь. Потом ты решил, что женитьба идеально подходит для твоего плана. Женившись на мне, ты мог воспользоваться влиянием своего дяди, чтобы убрать их оттуда и поселиться самому. Ты использовал меня, чтобы отомстить и найти какое-то богатство. Неужели тебе мало денег, Джеймс?

— Ты не понимаешь. Годвины оклеветали моего отца, и когда он умирал, то попросил меня вернуть то, что принадлежит мне по Праву. Я поклялся исполнить его желание.

— Конечно, но теперь ты получил то, что хотел. Я больше не побеспокою тебя.

— Нет. — Джеймс попытался обнять ее, но она отстранилась. — Мне нужна ты, Селина.

— Летти… — Селина повернулась к ней и улыбнулась. — Я рада, что ты моя мать. Ты всегда была самым главным человеком в моей жизни.

— Так ты прощаешь меня? — спросила Летти.

— Прощаю. Я понимаю, каково родить внебрачного ребенка.

— Позволь мне отнести тебя в постель, — произнес Джеймс. Отчуждение Селины обескураживало его.

— Нет, спасибо. Если не возражаешь, то я хотела бы остаться наедине с… моей матерью, которая страдала так же, как и я. Она позаботится обо мне.

— Но, Селина?!

— Нет, Джеймс. Я буду благодарна тебе, если ты оставишь нас. — Она отвернулась от него. — Завтра мы с Летти покинем твой дом и больше не побеспокоим тебя.

— Я — твой муж.

— Ты стал моим мужем, чтобы наказать людей, которых считал моими родителями. Ты никогда не хотел меня… а теперь я постараюсь забыть о тебе.

Селина осторожно соскользнула с постели, в которую ее уложила Летти. В доме было тихо, но она знала, что Джеймс настоял на том, чтобы остаться здесь, пока она не проснется. Воптел приезжал и забрал Летти в поместье Блэкберн, чтобы собрать теплые вещи для Селины, у которой не было сил возражать. Теперь силы вернулись к ней, и она больше здесь не останется, Селина осторожно открыла окно и спрыгнула вниз. Она вспомнила про накидку, но та была в комнате, где сидел Джеймс. Когда босые ноги коснулись земли, она содрогнулась, но собралась с силами и побежала к деревьям, где была привязана Клеопатра.

Уцепившись за гриву лошади, Селина пустила ее галопом. Дождь еще продолжался, и через несколько минут промокшая рубашка прилипла к телу. Она должна добраться до берега, чтобы вдохнуть свежий морской воздух, который так любила с детства.

Спуск к берегу оказался довольно крутым, и Селина была рада, что белый гравий указывал путь. Едва она добралась до берега, как услышала сзади стук копыт.

— Селина, подожди! — донесся до нее голос Джеймса. Она не остановилась. Волны накатывали на берег. Селина гнала Клеопатру к пенящемуся прибою, но понимала, что ей не уйти от погони.

— Остановись сейчас же!

Он поравнялся с Селиной и схватил ее лошадь за гриву, когда вода уже доходила им до колен.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

— Отпусти меня.

— Никогда. Ты — моя.

Селина попыталась вырваться, но Джеймс схватил повод ее лошади, а потом взглянул на девушку. Белая рубашка прилипла к его сильному телу, подчеркивая каждый мускул его крепкой груди.

— Отпусти меня, — прошептала Селина, не в силах отвести взгляд от его красивого лица, разметавшихся волос, мощного торса. — Ты получил то, что хотел. И покончим с этим.

Джеймс не отвечал. Он смотрел на нее с такой нескрываемой страстью, что Селина смутилась и опустила голову. Кровь бросилась ей в лицо, когда она увидела, что ее тонкая намокшая рубашка прилипла к телу, как руки любовника. Не успела она угадать его намерение, как Джеймс взял ее за подбородок и провел пальцем по губам.

— Мне нужна ты, Селина. Больше всего на свете я хочу тебя.

Она недоверчиво покачала головой.

— Ты использовал меня.

Джеймс улыбнулся, и у нее перехватило дыхание.

— Да, моя милая девочка, — признал он. — Я использовал тебя, сначала. Но все изменилось. Признаюсь, я все еще хочу вернуть наследство моего отца, но я понял, что оно ничего не будет для меня значить, если тебя не будет рядом со мной. И не стоит забывать, что ты тоже использовала меня, моя дорогая. Я был твоим средством избавиться от брака с Лечвитом.

— Я…

— Тише. — Джеймс снял Селину с Клеопатры и усадил к себе в седло. — Я больше не хочу ничего слушать. Мы оба совершали ошибки, но, слава Богу, мы не потеряли друг друга, — сказал он и крепко прижал Селину к груди.

— Но ты — граф. — Селина старалась мыслить трезво. — А я… я — незаконнорожденная и совсем не подхожу тебе как жена.

Джеймс хмыкнул.

— Ты идеально подходишь мне, а я — тебе. И больше никаких возражений. — И, словно подтверждая свое право, он прижал руку к ее груди.

Страстное чувство захватило Селину, пронзив ее от груди до самых потаенных частей тела внизу живота.

— А как быть с мамой и… Как мы поступим с ними? — Сегодня не будем говорить об этом, — сказал Джеймс, когда они поднимались по откосу. — Это подождет, сейчас у меня на уме совсем другое.