Буду твоей Верой - Ана П. Белинская

Вселенская тоска и блики безысходности в них разрывают меня на куски. Ощущаю, как перехватывает дыхание и замирает сердцебиение, когда смотрю на Егора: такой привлекательный, невыносимо красивый парень в черной рубашке и брюках улыбается краешками губ, когда понимает, что в темноте зала и среди толпы, я нашла именно его.

Егор поднимает вверх большой палец и кивает на корону, сдавливающую мою голову.

Нет! Мне ничего не надо! Я хочу уйти с тобой. Это всё не мое.

Мне так много нужно ему сказать, что умоляюще свожу брови вместе. Егор улыбается: скупо, печально, будто бы безнадежно. Смотрит на Артема и еле заметно подмигивает, одобряя мой выбор.

«Нет же! Нет!» — кричат мои глаза.

Мы так и разговариваем взглядами под звуки льющейся проникновенной мелодии, когда мужской и женский голос перекликаются, задевая струны души:

You bring me up,

When I`m feeling down.

«Ты помогаешь мне подняться, когда я падаю», — кричат его глаза.

You touch me deep,

You touch me right.

«Ты достаешь до самого сердца», — вторю ему.

You do the things,

I`ve never done.

«Ты делаешь со мной то, что я никогда не испытывал», — признается мне он.

You make me wicked,

You make me wild.

«Ты делаешь меня сумасшедшей, дикой», — признаюсь я ему.

Cause you're my #1.

«Потому что ты номер один для меня»

Ты — мой номер один…

Никого и ничего не существует кроме нас. Мы одни в этой пустоте: ни звуков, ни лиц. Мы вращаемся и кружимся в нашем танце взглядов, признаваясь, содрогаясь, смущаясь…Его блуждающие по моему телу взгляды — нескромные, мужские, жаркие…Я таю, плавлюсь в глубине его глаз. Волшебством наполняется кровь под чувственный голос певца, и вот я парю… парю прямо в руки Егора, а потом меня касаются губы… Холодные, грубые, отталкивающие, чужие…

Вздрагиваю и замираю.

Артем Чернышов…

Всё в миг возвращается: ненужные люди, шум, запахи, предметы…

Артем тянется за поцелуем вновь, прижимая тесно к себе. Мой крик тонет в его полных губах, а руки холодеют. Отталкиваю парня и надсадно дышу.

Что же ты натворил? Что ты наделал?

Артём смотрит победно, гордо задрав подбородок.

Что ты наделал?

Кручу головой, не в силах поверить.

— Зачем, Артем? — срывается мой дрожащий голос.

Он ничего не отвечает, лишь смотрит мне за спину. Я оборачиваюсь и спотыкаюсь о пустоту.

Чужие улыбки, лица, фигуры…

Кажется, именно так наступает конец света…

Кажется, именно так гаснут звёзды Вселенной…

И именно так разбивается сердце… эту боль ты никогда ни с чем не спутаешь…

* Enrique Iglesias Alsou — You're My Number One

41

Розовый отпечаток от моей пощечины на коже Артема смотрится вызывающе и эффектно, разбавляя ее идеальность.

Придерживая одной рукой ненавистную корону, а другой — подол темно-лазурного платья, выбегаю из Зала, словно сбегающая Золушка с бала. У меня, как и у нее, совершенно нет времени, вот только ей нужно успеть убежать, пока ее платье не превратилось в лохмотья, а мне необходимо успеть догнать Егора, пока моя жизнь не превратилась в осколки.

Пробегая по пустому институтскому холлу, оглядываюсь по сторонам и высматриваю темную высокую фигуру.

Его нигде нет.

В боку начинает болеть, а воздуха не хватает.

Ну почему так? Зачем Чернышов так подло поступил?

Моя сумочка с телефоном у Киры, и я даже не могу позвонить Егору. Всё, как на зло.

Колючий мороз сковывает голые плечи, и я обнимаю себя руками. Обхожу пилястры, спускаюсь по ступенькам вниз к фонтану.

Вновь опоздала.

Территория главного корпуса хорошо освещена мощными прожекторами, и я поднимаю голову, рассматривая, как в свете фонарного столба кружатся снежинки. Медленно, плавно оседают на землю. Делаю глубокий вдох.

Из тяжелой двери вываливается компания ребят, шумно смеющихся, разгоряченных, раздетых. Они отходят в сторону и зажигают бенгальские свечи, передавая друг другу.

— С Днем рождения, родной Институ-уут! — кричат парни.

Девчонки смеются и пританцовывают на месте, спасаясь от холода, а парни заботливо покрывают их плечи своими пиджаками.

Понимаю, что начинаю замерзать. Не чувствую ног, не ощущаю рук, плетусь обратно в корпус.

— Принцесса! — окрикивает меня молодой человек. — А тебе, случайно, Принц не нужен? — хохотнув, спрашивает парень.

Улыбаюсь.

— У меня есть, — не задумываясь, отвечаю.

— А я лучше!

— Лучше него не бывает!

— Повезло же твоему Принцу! — кричат парни.

Повезло? Сомнительное утверждение, но я благодарно улыбаюсь и вхожу в теплый холл. Иду в Зал, собираясь отыскать Киру и забрать у нее свою сумочку. Обхожу широкую колонну, как слышу до боли знакомый голос:

— Не плачь, пожалуйста, — Ромка? А этот что здесь делает?

Тихие женские всхлипы разносятся по холлу эхом, заставляя остановиться и расправить любопытные уши.

— Да отстань ты от меня. Прицепился, — фыркает …Карина? Карина??? — Это моя должна была быть корона, понимаешь? Моя! — ревет одногруппница.

— Ты и без короны самая красивая, — убеждает ее мой братец. — Зачем она тебе нужна?!

Ничего не понимаю. Мои глаза покидают орбиты и округляются.

— Отвали, я сказала! — рявкает Дива. — Ты ничего не понимаешь, сопляк. Хватит уже таскаться за мной по пятам. Надоел.

О, Господи! Так вот, о какой девушке рассказывал брат?! Это в Карину Дивееву безответно влюблен мой младший родственник? Поверить не могу!

— Убирайся! — рычит одногруппница.

Что? Вот же стерва!

—