Наш секрет - Ольга Джокер

— Завтра отмечаем мою днюху, Иван. Ты сможешь подтянуться? — интересуется товарищ.

— По правде говоря — запамятовал. А во сколько?

— В шесть вечера. Если опоздаешь — ничего страшного. Только приди, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты Иринке моей впарил, будто срочно нуждаешься во мне в столице. Причины на твоё усмотрение. Лишь бы отпустила.

— То есть ты приглашаешь меня на День рождения для того, чтобы я отмазал тебя у жены?

— Не только, конечно же! Вань, я Валюхе обещал три дня релакса, — Давид кивает на девушку в голубом купальнике, которая громко и раздражающе смеется.

— Не, я пас. Не ввязывай меня в свои семейные отношения. Не понимаю, зачем такой брак. Хочешь трахать других баб — проще развестись.

— Легко сказать, Вань. Меня родители четвертуют.

— Это всё отмазки.

— Ай, — отмахивается он. — Придёшь или нет? В противном случае, мне нужен другой план.

— Сорян, но нет.

Давид делает вид, что не обижается. Ну правда, зачем мне это надо? Понимаю, товарищ, все дела. Но прийти на семейное торжество и нагло врать его жене и детям. Нахрен.

Позже мы идём париться. Вроде как тему замяли. Снимаю с себя одежду и обматываю бёдра полотенцем. Знаю, что алкоголь принимать нельзя. В жаркой парной давление может повыситься до максимальной отметки и привести к разрыву сосудов. Но мне почему-то всё равно. Пот стекает в три ручья, сердце колотится. Если оно на куски разорвётся, я даже не расстроюсь.

Выхожу, когда встает Давид. Снимаю полотенце, иду к бассейну. Навстречу нам выходят красны девицы. Шатенка таращится на меня во все глаза, начинает кокетничать. Я прохожу мимо и с разбегу ныряю под воду. Остываю. Кажется, возвращение в этот захудалый городишко сейчас, когда я не до конца отошёл от короткого, но стремительного романа со Златовлаской, было не лучшей идеей. Здесь всё не то. Всё не так. Бесит до зубовного скрежета.

Вновь вернувшись в комнату, где накрыт стол, мы выпиваем. Шатенка пересаживается поближе, что-то о себе рассказывает. К счастью, с вопросами не лезет. В голове дурман, я тру пальцами переносицу и с грохотом ставлю пустой стакан на стол. Не обращая внимания на болтающую девицу, смотрю на Давида. Он со многими в городе знаком. А вдруг и с

ней

тоже? Понимаю, это чистой воды мазохизм! Но из-за выпитого алкоголя развязывается язык.

— Слушай. Помнишь, ты меня в кондитерскую направил? В первый день приезда?

— «Плюшка и Ватрушка»? — интересуется Давид.

— Да. Там девушка работает. Кондитер. Саша. Знаешь её?

Понимаю, это совсем не то, что мне сейчас нужно. Не то, чтобы полегчало. Информация о Саше меня окончательно добьет, раздавит. Или я именно этого и добиваюсь?

Давид сужает глаза, поджимает губы.

— Ну, положим знаю.

— Расскажи мне о ней. Что-нибудь.

Глава 55

* * *

— А в чём собственно дело, Иван? — спрашивает серьезно Давид. — Понравилась?

— Понравилась, — киваю.

Он хмыкает, тянется к вискарю. Наполняет бокал и, не закусывая, выпивает.

Затем откидывается на спинку дивана и на меня смотрит. Взгляд пытливый, задумчивый. Непонятно, что у товарища в голове.

— Саша — жена моего покойного брата, — отвечает спокойно Варламов.

Он что-то и дальше говорит, но я, кажется его не слышу. Уши закладывает от дичайшего свиста. В глазах темнеет.

Какого хрена? Что, блядь, вообще происходит?

— Жена покойного брата? Саша-кондитер? — переспрашиваю сипло.

— Она там одна такая, — ухмыляется Давид. — Александра Варламова, двадцать четыре года. Блондинка. Вдова. Может помнишь, я рассказывал тебе историю. Два года назад на братца моего младшего напали грабители. Костю толкнули неудачно, тот напоролся на арматурину. Прожил после этого двадцать минут и скончался в больнице, не приходя в сознание.

Помню ли я? Что-то отдаленно, да.

Всё складывается. Имя, которое Саша бормотала во сне, принадлежало её мужу. Косте. Как теперь оказалось — покойному.

Раньше я и подумать не мог, что Златовласка каким-то образом знакома с Давидом Варламовым! Возможно, потому что ни разу не видел её документов.

В голове усиленно работают шестерёнки, алкоголь выветривается моментально. Меня потряхивает. В буквальном смысле.

Давид продолжает рассказывать о событиях двухгодичной давности, а я варюсь в своих мыслях. Ничего не понимаю. Как так? Почему? Зачем Саша всё это время мне врала?

— В общем, Север, не советую яйца свои подкатывать к Саше.

— Это ещё почему? — хмурюсь в ответ.

— Пойдем покурим, а? Не хочу это здесь обсуждать.

Убрав руку шатенки со своего плеча, встаю с дивана.

Мы выходим на крыльцо без одежды. На улице морозно, но холода я не чувствую. Делаю глубокую затяжку, непрерывно смотрю в одну точку.

Я был прав, когда думал, что информация о Саше меня раздавит. Раздавила, к земле прибила.

— Двадцать лет назад мой отец организовал одну некоммерческую организацию. М-м… скажем так — общину.

— Секту, что ли?

— Можешь считать и так, — пожимает плечами Давид.

— Как называется?

— «Школа жизни». Тебе вряд ли что-то даст эта информация, — продолжает товарищ. — Короче, община постепенно разрасталась и разрасталась в пределах города. Всё больше людей шли к целителю Михаилу за спасением. Кого-то он лечил от наркомании, кого-то от игромании, кого-то от алкоголизма. Успешно, хочу тебе сказать… Ему верили и верят, считая чуть ли не святым. Не буду грузить тебя лишней информацией, но браки и тем более левые отношения с чужаками у нас не одобряются. Считается, что в таком случае человек точно покинет общину.

— Саша тоже состоит в ней?

— Ну да.

— А тебя, как я понимаю, правила не касаются? — хмыкаю в ответ.

— А я что? Не было ничего! — громко смеется Давид. — Меня женили в девятнадцать, Север. На «своей» девушке. Приличной, скромной. Она была у меня первой во всём, поэтому, как ты понимаешь, первый поцелуй у нас случился только на свадьбе, не говоря уже о чем-то большем. Некоторое время нормально всё было. Я думал, что так и надо. Иринка оказалась не слишком активной в постели. Мы просто пиздец какие разные по темпераменту! — товарищ тушит окурок в снегу и тянется за очередной сигаретой. — Свою первую измену я как сейчас помню. Это было спустя два года после брака. Москва, выпуск из универа. Я с какой-то девкой познакомился в клубе, поддавшись её