Ледяное сердце - Джорджет Хейер

Через час они уже снова были в пути и не останавливались, пока в уже сгущающихся сумерках не добрались до Белреми. Когда уже проехали ворота и направлялись к замку, Жанна неожиданно проснулась.

– Где мы? – поинтересовалась она, сонно потягиваясь.

Джеффри слез с коня, прижимая ее к плечу.

– Мы уже дома, родная! Видишь?

– Как чудесно! – воскликнула она. – Отпусти меня, Джеффри, я сама пойду.

Поставив девушку на ноги, он повернулся к другу, протягивая руки:

– Давайте ее мне.

– Нет. – Симон только крепче прижал к себе спящую Маргарет и, осторожно спустившись с коня, зашагал к замку.

В холле их встречали несколько человек: Алан, шевалье и крупный мужчина, сидевший в углу, в тени. Элен тоже была здесь.

– Вы привезли миледи? – возбужденно спросила фрейлина, подбегая к Бовалле и откидывая складки его плаща.

Он отстранил ее:

– Да.

К нему шагнул Алан:

– Уже! Ну молодец! И Джеффри здесь! К ним поспешил шевалье:

– Милорд, отпустите мою кузину. С дамами так не обращаются. Ее фрейлины позаботятся о ней.

– Дорогу! – коротко бросил Симон, направляясь мимо него к лестнице.

Маргарет проснулась и, откинув плащ, огляделась. Она раскраснелась ото сна и не совсем еще пришла в себя.

– Мы уже дома? Элен! – Потом бросила взгляд на строгое лицо Симона, ее веки затрепетали. – Прошу вас… я пойду сама, – попросила она.

– Я отнесу вас в вашу комнату, – возразил Симон. – Не беспокойтесь, мадам.

Она вспомнила про свое мальчишеское одеяние и подчинилась. Бовалле быстро поднялся по лестнице. Жанна и Элен следовали за ним по пятам.

Целый рой фрейлин окружил его перед спальней графини, но он протолкался среди них и положил ее на постель.

– Разденьте ее, – приказал он. – И позовите доктора, чтобы он обработал ей рану.

Его моментально оттеснили в сторону. Фрейлины окружили леди Маргарет, охая, ахая и пытаясь дотронуться до нее. Симон вернулся в большой холл, где его встретил грубоватый голос:

– Клянусь Богом, ведь это же мой Симон! Да еще с девушкой на руках! А ну, иди сюда, бездельник! – Фальк, хромая, заторопился к нему.

– Милорд! – Симон бросился к Монлису, схватил его за руки. – Мой дорогой!

Фальк обнял его:

– Симон, мой львенок! Я так соскучился по тебе! Черт бы тебя побрал, ты ведь еще подрос! Или я уже забыл, какой ты гигант? Скажи, ради Бога, почему на тебе этот золоченый панцирь? Ну ты и франт! Ну перестань, дружок, зачем ты становишься на колени?

Симон попытался преклонить перед ним колено, но Монлис поднял его.

– А ну-ка, дай мне твою руку! Я столько слышал о твоих подвигах, мой львенок. Подумать только, ведь ты же был моим пажом! Вот уж не думал, что доживу до такого дня, когда буду гордиться тобой! – Отодвинув от себя Симона на расстояние вытянутых рук, он принялся его разглядывать. – Да, все те же брови, как у жука, и холодные глаза. А ну-ка, повернись к свету, дурачок! Ну вот, теперь я вижу разницу.

К ним подошел Алан:

– Вот так сюрприз, правда? Отец прибыл вчера, прямо от короля.

– Я думал, мне все это снится, – отозвался Симон. – Как вы добрались до этих берегов, милорд?

– На корабле, дружок. Я больше не мог сидеть дома, не получая от вас никаких новостей, Жена умерла, дочери вышли замуж. Настало время мне прибиться к кому-нибудь из вас. Сначала я направился в Лондон, к моему кузену Гранмеру. С его помощью отплыл во Францию на почтовом корабле. Побывал у короля, а он послал меня сюда. И со вчерашнего дня я все слушаю рассказы о твоих подвигах и о том, как ты захватил этот замок. Славная работа, Симон! Жаль, что меня не было с тобой, но я, пожалуй, уже староват, да еще эта проклятая подагра! И мой Алан так переменился! Он уехал из Монлиса совсем мальчишкой, который только и делал, что тратил время на серенады своим подружкам, а здесь я встретил настоящего мужчину. Вот уж не ожидал таких перемен! Ты превратил его в настоящего солдата, дружок.

Симон подвел старика к креслу:

– Нет. Король называет Алана своим поэтом, но при случае он может организовать атаку получше, чем Джеффри. У него есть к этому способности.

Фальк повернулся к Мальвалле, который стоял в стороне, наблюдая за ними. Потом тяжело поднялся и захромал к нему.

– Дай мне твою руку, сэр Джеффри, – проворчал он. – Сейчас военное время – и пора забыть старую вражду, если не возражаешь.

Джеффри преклонил перед ним колено.

– Буду искренне рад, милорд, – ответил он. – Симон, Алан и я – мы все заодно.

Они пожали друг другу руки, и Фальк снова уселся в кресло в окружении всей троицы. Шевалье тем временем исчез, а Сантой отвел израненного Рано к доктору, так что они остались одни. Фальк довольно надувал щеки, гордо переводя взгляд с Алана на Симона и подшучивая по поводу его золоченого панциря:

– До меня доходили слухи о твоих доспехах, дружок, но я впервые вижу тебя в них. Ну просто франт! Скажи-ка, львенок, что это за леди, которую ты нес на руках?

Симон встал и оглядел своих друзей. С минуту он молчал, улыбаясь одними глазами, затем многозначительно произнес:

– Эта леди, милорд, скоро станет моей женой.