Ледяное сердце - Джорджет Хейер

– Вы упрекаете меня за это? Я тогда была очень усталой и напуганной, да и вообще!..

– Нет, не упрекаю. Память об этой поездке мне очень дорога. Маргарет молчала.

– Кажется, – продолжил Симон, – я впервые по-настоящему узнал вас, когда вы сражалась рядом со мной в мальчишеской одежде.

Она вспыхнула:

– Не зря меня называют амазонкой!

– Амазонка? Нет, вы мне показались беспомощным ребенком, напуганным незнакомой обстановкой. Думаю, именно поэтому во мне проснулся дьявол и заставил меня убить Рауля.

Графиня горько рассмеялась:

– Ну спасибо, милорд! Так, значит, вы… вы полюбили ребенка… если это можно назвать любовью!

– Да, это любовь, Марго, хотя я мало в этом разбираюсь. Знаю только, что хочу вас и вы должны принадлежать мне.

– Так знайте также, сэр, что мне не нужны ваши ухаживания! А теперь позвольте мне пройти!

Он отступил в сторону, и она почти бегом направилась в свои комнаты. По пути миледи повстречалась с Аланом, но прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. Алан не спеша, с полуулыбкой приблизился к Симону:

– Не успел я расстаться с одной любовной парочкой в холле, как тут же наткнулся на другую. А я, единственный настоящий любовник среди вас, остался без девушки. В каком грустном мире мы живем!

– Алан, – резко оборвал его Симон. – Расскажи мне о любви. Что это такое?

– Я не могу сообщить тебе ничего такого, чего ты уже не знаешь сам. Давным-давно я сказал тебе, что наступит день, и какая-нибудь девушка разбудит твое холодное сердце. И вот она наконец появилась, а ты спрашиваешь меня, что такое любовь!

– Так, значит, это любовь бушует в моей крови? Но… но…

Монлис-младший тихо рассмеялся:

– Она приходит ко всем мужчинам, по крайней мере однажды, а к некоторым и многократно. К тебе шла очень медленно, а на некоторых обрушивается, как шок.

Симон глубоко задумался, а Алан продолжал:

– Я искал тебя, чтобы предупредить.

Бовалле мгновенно встрепенулся, лицо его затвердело.

– В чем дело?

– Мне не нравится вид этого француза, шевалье. В последнее время в его глазах появился новый блеск, кажется, он задумал против тебя что-то недоброе.

– Этот мелкий франт?

– Но он был первым претендентом, – спокойно возразил Алан.

– Что ты имеешь в виду?

– Он тоже любит леди Маргарет, хотя она и пренебрегает им.

– Любит? – Симон стиснул кулаки. – Если только я узнаю…

– Да нет же, послушай, ревнивец! Направляясь сюда, я встретил его на лестнице. Мне кажется, он за вами шпионит, и если он увидит, что графиня к тебе благосклонна, то может пойти на все, чтобы избавиться от тебя.

Симон пожал плечами:

– Что он может сделать? Ведь он уже давно капитулировал.

– Неужели ты веришь в его честность, Симон?

– Со времени его капитуляции у меня нет причин сомневаться в ней.

– За исключением его бегающих глаз и шпионских замашек. Я бы предпочел держать его под замком, дружок.

– Это невозможно, – коротко бросил Бовалле. – Ты думаешь, я его боюсь?

– Нет, но обычно самые опасные враги имеют вкрадчивые манеры. Остерегайся его Симон.

– Ты думаешь, он убьет меня?

– Нет, но, думаю, может попытаться, – возразил Алан. – А может, наймет для этого какого-нибудь бандита, чтобы успокоить свою совесть.

Бовалле улыбнулся.

– Наемному убийце придется нелегко, – заметил он. – Мои уши улавливают даже бесшумные движения, а глаза видят в темноте.

– И все-таки будь настороже, – предупредил Алан. – Когда ты собираешься в Байо?

– На следующей неделе. Я оставлю здесь Джеффри и твоего отца. Хантингдон поедет со мной.

– И я?..

– И ты.

– Когда мы вернемся?

– Не знаю. – Симон негромко вздохнул. – В послании, которое привез твой отец, король требует меня к себе. Он ожидает, что Глочестэд победит, а Домфронт падет перед Уорвико. Потом Генрих отправится в Руан.

– Кого же он оставит управлять этими землями?

– Леди Маргарет присягнула на верность. Она и будет здесь править.

– Но он, наверное, назначит верховного правителя? Скорее всего, это будет Сэйлэбери.

– Кто знает?

– Да, ты прав. Кто знает? – согласился Симон.