Ледяное сердце - Джорджет Хейер

Алан посмотрел на него из-под ресниц:

– Вчера вечером? Монлис нетерпеливо повысил голос:

– Неужели не понятно, дурачок? Он объявил, что женится на леди Маргарет!

– Как вам сказать, сэр… – Алан задумчиво тронул струны арфы. – Симон Бовалле знает, что говорит.

– Но ты же сам мне рассказывал, что леди Маргарет ненавидит его и даже пыталась его зарезать! – взорвался Фальк.

– Да, милорд.

– Тогда что за блажь, пришла Симону в голову?

Алан провел рукой по струнам, и они нежно запели под его пальцами.

– Блажь любви, отец.

– Полюбить эту разбойницу?! Я наслушался о ней, добираясь сюда. Все говорят, что она дерзкая и скандальная ведьма.

– Да, сэр, она тигрица, но и Симон такой же. Но дело в том, что ни одна покорная и послушная девица не сможет покорить его сердце. Ему нужна подруга, достойная его. А графиня как раз то, что ему нужно. Сладкие речи на нее не действуют – только грубая сила.

Фальк уставился на него:

– А ты не глуп. Мне не терпится познакомиться с ней поближе.

– Смотрите, сэр, как бы она не покорила ваше сердце.

– Ну что ты! – ответил Фальк. – Я ведь уже старик. – Он грустно погладил свою седую голову.

Алан восхищенно хлопнул его по руке:

– Однако проделал долгое путешествие во Францию и нисколько не утомился!

Монлис надул щеки, довольный комплиментом.

– Есть еще порох в пороховницах! – кивнул он. – Кто это там?

К ним, прихрамывая, приближалась Жанна, и Алан спрыгнул с парапета.

– Это мадемуазель Жанна, которая скоро станет женой Джеффри, – пояснил он, целуя руку девушки. – Мадемуазель, познакомьтесь с моим отцом, лордом Фальком Монлисом.

Жанна сделала книксен в ответ на поклон Фалька и села рядом с ним на скамью.

– У вас тоже подагра? – с интересом спросил старик, указывая на ее ногу.

Девушка очаровательно улыбнулась:

– Нет, милорд, всего лишь мозоли!

– Да, да! Я слышал, вы храбрая девушка.

– Нет, сэр. Это Марго у нас храбрая.

– Мадемуазель, – прервал Алан. – Что произошло во дворце Рауля? Симон молчит, а я еще не говорил с Джеффри. Симон действительно заколол это чудовище?

Жанна закрыла глаза:

– Это было ужасно, Рауль… Он держал Марго в объятиях. Даже… даже поцеловал ее, а она пыталась вырваться. Я уже думала, что все пропало, но тут послышался звон оружия, и на пороге возникли лорд Симон и Джеффри. О, сэр, я решила, что мои глаза обманывают меня! Они выглядели чудесно: один в черном и стальном, а второй в золотом и зеленом! Рауль оттолкнул от себя миледи, но было слишком поздно. – Жанна взволнованно взмахнула руками. – Я увидела, как лорд Бовалле мгновенно окаменел. Прежде я никогда не видела, чтобы у кого-нибудь так сверкали глаза. Потом он улыбнулся этой своей улыбкой, от которой душа уходит в пятки. И я даже не успела подумать, что же произойдет дальше, как вдруг он рванулся вперед! Схватил Рауля, перекинул его через колено так, что позвоночник хрустнул, и сказал, – Жанна попыталась изобразить голос Симона, – “Умри, собака!” – и нанес удар кинжалом. Брызнула кровь! Это было так ужасно, так ужасно! А после этого все происходило как в тумане. Все начали сражаться, даже Марго. У нас на победу не было никакой надежды, поэтому мы выскочили через дверь и побежали, побежали! В конце концов нам удалось найти лестницу, ведущую из замка. Люди Рауля упорно преследовали нас, но мы выскочили во двор. Рано открыл калитку, а там оказались наши лошади, которые и спасли нам жизнь.

– Симон бежал? – недоверчиво переспросил Фальк.

– А что ему оставалось делать? Я думаю, что он совсем потерял голову. Он не собирался убивать Рауля, но, увидев миледи в его руках, забыл о всякой предосторожности и думал только о мести.

– Как не похоже на Симона! – удивился Фальк.

– Теперь у нас совсем другой Симон, – высказался Алан.

К лорду Бовалле явился французский паж, низко поклонился и заявил:

– Милорд, у меня к вам поручение от мадам.

– Что за поручение?

– Мадам просит милорда навестить ее. хотела бы поговорить с милордом. Симон встал:

– Веди меня к мадам.

Паж проводил его в покои Маргарет и объявил о его приходе.

Графиня в одиночестве стояла у окна. На ней было длинное красное платье, на голове – рогатый шлем. Она сделала несколько шагов навстречу Симону, и он заметил, что у нее крепко стиснуты руки.

– Слушаю вас, мадам.

Облизнув губы, Маргарет нерешительно заговорила, в ее темных глазах светилась тревога.

– Милорд, я так много должна вам сказать. Я оказалась у вас в долгу. – Миледи опустила ресницы, и ее гордые губы дрогнули. – Сначала… я хочу поблагодарить вас… за то, что вы сделали вчера. – Слова застревали у нее в горле, но она упрямо продолжала: – Если бы вы не пришли… мне на помощь… со мной могло случиться что-то такое… о чем страшно подумать.

Маргарет бросила взгляд на лицо Симона, но оно было непроницаемым. Скрестив руки на груди, Бовалле стоял неподвижно и наблюдал за ней. Она снова облизнула губы.

– Маргарет Белреми… всегда оплачивает свои долги. Если бы я не попала в руки Рауля… я бы привела сюда армию… для борьбы с вами. Но я… проиграла, а вы… спасли меня. Я… я хочу разделаться… с долгом. Поэтому… поэтому сдаюсь на вашу милость. – Ее голос к концу совсем затих, но оставался гордым.

– Мне нужно что-то большее. Миледи вздрогнула, нервно стиснув руки. – Вам… вам нужна моя жизнь? – спросила она, расправляя плечи.

Тяжело ступая, Симон подошел к ней, сжал ее руки.

– Да, ваша жизнь целиком и полностью. – Он внезапно наклонился к ней и крепко поцеловал ее в алые губы.

Отпрыгнув назад, Маргарет затрепетала, прижав руки к горячим щекам:

– Как вы смеете оскорблять меня? Я этого не заслужила! Боже мой! А я считала вас… человеком чести!

– Я не оскорбляю вас, – спокойно возразил Симон. – Я прошу вашу руку и сердце.

Она уставилась на него непонимающим взглядом, но тут же выпрямилась, сверкнув глазами.

– Вы… вы… За кого вы меня принимаете? Неужели вы думаете, что я выйду замуж за английского грубияна? – Бросая эти слова ему в лицо, миледи тяжело дышала.

– Я думаю, вам придется выйти за меня замуж, мадам. Я всегда получаю то, что хочу.

– Меня вы не получите! Боже мой! Вы с ума сошли! Жениться на мне? Я… я Маргарет Белреми!

– Вы моя пленница.

– Уже нет. – Она быстро подошла к нему, шурша шелковыми юбками. – Я капитулировала!