Нестандартный формат - De ojos verdes

Ева теряет дар речи от такой постановки вопроса. Насколько же это абсурдно звучит! Домашняя еда в обмен на биологический материал. Это уже не наглость, а какое-то издевательство. Нелепая сделка и её соответствующие условия? Вот, значит, как это может обернуться…

— Мне казалось, всё честно… Ты как мужчина получаешь…удовольствие. И изначально говорил, что этого хочешь. А теперь ультиматум?

Да, Ева начала злиться. Это было глупо и оскорбительно, мол, она ему ещё и должна. Разве настаивала? Разве просила? Сам же вызвался…

— Удовольствие? — ухмыльнулся саркастически, и черты его лица скривила гримаса брезгливости. — Сразу видно, что ни черта ты в удовольствии не смыслишь. Какое удовольствие, Ева? Ты не даешь к себе прикоснуться, и у меня ощущение, что считаешь секунды до завершения. Миссионерская поза без лишних телодвижений, без эмоций женщины… Думаешь, я животное, которому есть дело только до себя? Серьезно? После всего, что было, ты ещё веришь, что я получаю удовольствие от этого пресного процесса?.. Я просто терплю и жду, когда ты очнешься.

Кто бы знал, как её задели его слова. Несмотря на истину, сквозившую в них. Просто задели. Пусть Ева и понимала, что это бездушное действие между ними в постели — действительно механический секс, очень похожий на тот, что в анекдотах, когда у жены болит голова, а муж справляется сам, как может, слышать от него об этом с нескрываемым презрением очень неприятно. Он не виноват, что у нее покалеченное восприятие. Нет. Но именно Руслан сейчас является провокатором.

Как у него это получается? Будто в одной руке — кнут, в другой — пряник. Либо он предстает прекрасным и чутким ухажером, либо жестоким и беспринципным гадом, которому нравится наступать на её больные мозоли…

И снова девушка вспоминает…сравнивает…смотрит в это мгновение в темные глаза парня, и ненароком память воспроизводит те, другие, совсем черные глаза, словно врата в преисподнюю. Руки, губы, пошлые фразы. И это происходит из раза в раз. Стоит только Руслану к ней прикоснуться, пусть нежно и бережно, но вспышки в сознании с завидной упорностью услужливо преподносят картины брачной ночи, воскрешают ужас и страх. Даже зная, что этот человек не причинит ей зла, он же не Карен, Ева не находит сил отгородиться от нанесенной травмы… Будто это выше неё — автоматическая проекция.

Наверное, он прав. Ей казалось, что все мужчины в этом плане устроены одинаково примитивно. Лежит под ними тело, они и…развлекаются, думая о своих потребностях. Тем более, что девушка сама пошла на этот шаг. Не сопротивлялась, даже не пискнула, когда стало больно в первый раз. Чего ей это стоило — знает только Бог. Перебороть в себе отвращение, заведомую уверенность в том, что это неправильно, что её просто снова используют. Ведь другого пути нет, если нужен ребенок…

Представления о том, как всё будет проходить, рушились неумолимо и с треском, уничтожая наивную веру в то, что мечта сбудется скоро, и долгожданная беременность нагрянет тут же. Жизнь смеялась ей в лицо, вновь и вновь щелкая по носу и напоминая, что строить планы — это хорошо, но главная тут не Ева. И это действительно злило. Чем больше она цеплялась за призрачное воплощение надежд, тем дальше и громче они от неё убегали. А взамен оставляли ворох нерешённых проблем и созданную ею же самой безвыходную ситуацию, в которой Руслан становился требовательнее, бил признаниями по болевым точкам наотмашь, и этим пытался добиться от неё ответных действий.

Как же ей хотелось…быть другой! Черт возьми, до одури хотелось! Отказаться от искалеченной души, нырнуть в авантюру с этим красивым мальчиком, отдаться беззаботности и принципу «здесь и сейчас». Очень. До ломоты в костях. Но эта неугомонная, истерзанная задолго до него девочка внутри безжалостно орала «нет», отворачивалась спиной к миру и исчезала в своей скорлупе.

Никто не гарантировал, что Руслан не окажется хуже Карена. Тот тоже великолепно начинал… Принцип молока и воды действует и здесь. А поскольку в мотивы этого парня Ева никак не могла поверить, то и доверять ему и выставлять напоказ раны не осмеливалась. Пусть понимает, как хочет.

— Я тебе ничего не должна. Раз уж такой расклад не устраивает нас обоих, давай прекратим. Видимо, не судьба. Ты не получаешь удовольствия, я не получаю ребенка…и это длится достаточно времени. Я надеялась, что всё случится быстро, но…

Сухо и ровно высказавшись, Ева сняла передник и положила его на столешницу, игнорируя яростный взгляд собеседника, который двинулся в её сторону. Попыталась отстраниться, но он схватил девушку за запястье и отчеканил искаженным чужим голосом:

— Ты неподражаема. Значит, во всем виноваты мои сперматозоиды, но никак не твоя высокомерная яйцеклетка? И что дальше? Пойдешь искать нового «донора»?

О, она тоже была зла, а его несуразные реплики только добавляли масла в огонь:

— А тебя это не касается! Мы уже всё выяснили!

— Мы — нет. Ты — да. Только не выяснила, а снова выдала идею в массы о том, что земля плоская. Начертила круг, встала в него и не воспринимаешь ничего извне. Знаешь, что? Иди, Зефирка. Иди. В очередной раз просто уходи, потому что я за себя не ручаюсь. В один прекрасный день я просто привяжу тебя к кровати и буду изгонять эту нечисть всеми известными мне способами. Но не сегодня…

Не собираясь и дальше выслушивать подобного рода угрозы, Ева кинулась к выходу, лишь бы прочь отсюда. Схватила сумочку, обулась и пулей вылетела из его квартиры.

Ну, не получается, Господи, не получается у неё быть нормальной. Такой, как все. Без тараканов, ненужной рефлексии, толстой брони…

Даже понимая, что сама виновата, всё равно злится именно на него. Ну зачем Руслан пристает с этими лишними дополнениями? Ведь договорились изначально не углубляться, просто… Да просто пусть сделает ей ребенка и свалит в закат, Боже!..

Совесть замучила её ближе к обеду следующего дня. Так совпало, что это была пятница, и она злорадствовала, что у него нет возможности увидеться с ней. А, может, боялась, что выйдет и не обнаружит Руслана у подъезда… Во всяком случае, девушка, упрямо зарываясь в подушку, так и не решилась выйти на пробежку. И была рада тому, что окна её выходят на другую сторону, иначе она рисковала бы провести за занавеской всё утро